Книга Сердце некроманта, страница 125 – Наталья Шнейдер

— И что же она рассказала? — Не знаю, каким чудом мне удалось сделать так, чтобы в голосе прозвучал лишь вежливый интерес. Похоже, солнце закрыла туча, потому что я словно всей кожей ощутила холод камня, темноту и голос женщины, которую я чтила как вторую мать. «Ты сама виновата во всем, что с тобой случилось!»

Хорошо, что мне пришлось отринуть обеты. Нет во мне благости, подобающей светлой сестре.

— Она очень хорошо о тебе отзывалась, — сказала мама. — И вообще мне понравилась. Нет, «понравилась», наверное, неправильное слово. Беседы с ней очень меня поддержали после того, как умер твой отец, Роналд вынужден был уехать, а ты чудом избежала гибели и пропала. Ее утешения действовали куда лучше, чем успокаивающие зелья королевского целителя.

Я заставила себя улыбнуться.

— Хорошо, что нашелся кто-то, кто мог тебя утешить.

Как же сказать ей, что я не желаю видеть Епифанию? Господь велел прощать, и не сама она приговорила меня; но как ни старалась, я не могла найти в своем сердце прощения. Нет, мстить я тоже не горела желанием. Просто хотелось забыть о ее существовании. Чтобы мне никогда не напоминали о ней.

Откуда-то из глубины сада донесся шум. Будто кто-то разговаривал на повышенных тонах.

— Что там за свара? — Мама вслед за мной вгляделась в сад. — Почему стража не может навести порядок?

— Пойду узнаю, — предложила я, обрадовавшись, что нашелся повод больше не говорить о Епифании.

— Сиди. Стражники разберутся. Просто сегодня все не в себе, после того как пропала магия. Я с утра решила, что Фейнрит покарал меня за грехи. Хорошо, что Роналд объяснил.

Может быть, мама была права. Когда люди напуганы, они могут сцепиться по любому поводу. И те, в саду, униматься не собирались. Ссорящиеся были слишком далеко, чтобы разобрать слова. Даже голоса, искаженные расстоянием, были неузнаваемыми. Женский и несколько мужских. Вот разве что в одном мне померещились знакомые язвительные нотки. Наверное, потому что я не могла не думать о Дитрихе. Я не сдержала улыбку, хоть повода для нее и не было.

— Так вот, матушка Епифания очень поддержала меня, — вернулась мама к прерванной беседе. — Она обещала прийти сегодня, но задерживается.

— Возможно, ее тоже потрясла потеря магии, — предположила я, смирившись с тем, что этого разговора не избежать. — А может, утешает сестер в храме.

Впрочем, наверняка инквизиторы предупредили и обучили остальных хотя бы в главном храме. Едва ли Епифания впала в немилость после моего побега, как-никак там, на площади, она спасла жизнь Первому брату.

В саду на миг затихли. Потом снова раздались голоса — теперь уже только мужские, слов я по-прежнему не могла разобрать.

— Возможно, — согласилась мама. — Но я все же хочу ее увидеть. Думаю, ты тоже будешь рада ей.

Пришлось напомнить себе — она не может знать того, что произошло между мной и Епифанией. Я и Дитриху-то не жаловалась.

— Но неужели тебе все равно, что это Орден едва не лишил нас магии? — вырвалось у меня. — После этого принимать у себя далеко не последнего человека в нем?

— Ты восемь лет была в Ордене. Должна ли я обвинять тебя в том, что сегодня не смогла дотянуться до магии?

— Разве королеве не рассказали о том, что сейчас стоит между короной и Орденом?

— Это мужские дела, — отмахнулась мама. — Я в них не лезу и тебе не советую. Долг жены — сделать так, чтобы с ней муж мог забыть обо всех заботах. А потом пусть обсуждает их с другими мужчинами.