Книга Сердце некроманта, страница 20 – Наталья Шнейдер

— Что ты делаешь? — растерялась я. Попыталась оттолкнуть его, но свободной рукой он поймал мое запястье.

— Тебе говорили когда-нибудь, что ты очень красивая?

— О чем ты? — Я хотела дернуться, но он крепко прижал меня к себе, не забывая удерживать и руку, — так что и шелохнуться не получилось.

— Красивая, нежная, невинная… И все это не достанется никому, — продолжал он, заглядывая мне в лицо.

— О чем ты? — повторила я, по-прежнему не понимая. — Мы посвящаем себя Фейнриту, и обеты…

Он покачал головой, склонился к моему лицу.

— Неужели ты никогда не хотела узнать, что такое жар мужских объятий?

— Ты в своем уме? — Я снова попыталась вывернуться из его рук, и снова ничего не вышло.

Вот значит, как он решил скрасить мое одиночество! Но какая-то часть меня никак не могла поверить в происходящее. Грязные вопросы черного возмутили меня — но чего ожидать от некроманта? Домогательства Михаэля словно превратили в ледяную статую — настолько неожиданны и неуместны они были.

— Уходи, брат. — Я очень старалась, чтобы голос прозвучал твердо, но так и не смогла справиться с оторопью, и это было слышно. — Уходи и не греши.

— Неужели ты в самом деле не хочешь, хотя бы перед тем как взойти на костер, узнать, что такое чувствовать мужчину внутри себя?

Костер! На несколько мгновений это слово заставило меня забыть даже о нежеланных объятьях. Костер. Значит, все решено. Чуда не будет.

Я застыла оглушенная, а Михаэль, видимо, приняв мою растерянность за согласие, развернулся ко мне, схватил одной рукой за затылок, а другой за грудь — так по-хозяйски, словно я уже принадлежала ему, — и поцеловал.

Я опомнилась не сразу — никак не получалось поверить, что это происходит со мной. Язык пролез в мой рот, противно и скользко.

И это — поцелуй? То, от чего, как пишут в романах, которые послушницы тайком передавали друг другу, трепещет сердце и наливаются жаром ланиты? Если мое сердце и затрепетало, так только от отвращения.

Я стиснула зубы. Михаэль вскрикнул, отпрянув.

— Ненормальная!

— Пошел вон отсюда! — закричала я. Вскочила, шарахнулась в угол, подальше от него. — Убирайся, пока я не позвала стражу!

— Стража ничего не сделает, — ухмыльнулся он. — Они свою мзду получили.

Михаэль шагнул ближе ко мне, я попятилась, вжимаясь в стену. Мзду? Он заплатил, чтобы… чтобы… Купил меня, точно уличную девку? Меня, посвященную Фейнрита, свою сестру в Господе?

Меня, пособницу некроманта, приговоренную к смерти.

Эта мысль опять оглушила меня. Подкосились ноги, и затошнило. Я опустила лицо, борясь с головокружением. Михаэль снова оказался рядом.

— Вижу, ты поняла. Будь ласковой, Эвелина, и я тоже буду ласковым. Говорят, близость смерти придает остроты ощущениям, эта ночь может стать самой приятной в твоей жизни. Или я буду груб, и тогда пеняй на себя.

— Ласковой? — вскинулась я. — А не шел бы ты…

Не знаю, откуда в моей памяти нашлись эти слова — те, за которые девочек-послушниц сестры шлепали по губам, а то и заставляли вымыть рот мылом. Но Михаэль лишь улыбнулся.

— А я всегда говорил, что в таких скромницах таится настоящая…

Конца фразы я не услышала. Взбешенная, я совсем забыла, что лишена магии и потянулась к ней. Черный водоворот увлек меня, затянув под воду, но мне было уже все равно. Если я и не вынырну, то тем лучше. Лучше умереть сейчас, чем дождаться, пока меня возьмут силой — ведь я никак не могу себя защитить, — а потом отправиться на костер.