Книга Принцесса из эры динозавров, страница 146 – Катерина Калюжная

Несколько минут длилось тяжелое молчание, во время которого каждый думал о своем. Мистер Берроуз получил уникальную возможность, о которой мечтали все его современники и многие поколения волшебников до них. Он мог задавать вопросы, рассчитывая получить настоящие ответы. Но он не спешил пользоваться случаем. Голова упорно отказывалась вспоминать то, что еще вчера утром казалось важным.

– Первый Хранитель, Каро Шадо, был родственником Кирвила? – спросил он наконец, не в силах уйти от темы, волновавшей его больше всего.

– Не просто родственником. Его единственным бастардом. Я никогда не видела Каро ни до того, как он стал Хранителем, ни после. Сафира встречалась с ним лишь однажды, незадолго до падения империи. Она считала, что парень достоин возложенной на него чести и оказалась права. Все-таки интуиция у нее всегда была лучше моей.

Тишина вновь повисла тяжелым пологом над кабинетом, который признавали уютным все гости семьи Берроуз, удостоенные приглашения. Бен плотно стиснул зубы, чтобы не закричать. Боль была такой сильной, что, казалось, разрывала внутренности на части.

– Ты можешь сказать, какая у меня доминанта? – чтобы отвлечься, спросил он, когда первые лучи рассвета проникли сквозь плотные портьеры.

Элайн глубоко задумалась. Когда они с Сафирой только покинули свое добровольное уединение, в мире бастардов считалось модным знать свою «доминанту». Какой-то деятель той эпохи вывел, что, несмотря на смешение крови множества Домов, в каждом отпрыске полукровок преобладает магия лишь одного чистокровного рода. Причем даже родные братья и сестры могли унаследовать главные таланты от разных предков, создав свою линию, в которой легко прослеживались отпечатки аур великих предков. Вначале Элайн посчитала это очередным бредом закомплексованных полукровок, но вскоре убедилась в истинности данного феномена. Правило не потеряло своей актуальности даже спустя столько поколений. Как и миллионы лет назад, если хорошенько присмотреться, можно было определить, чьим далеким потомком был колдун, а главное – чьим прямым магическим наследником являлся. Подобное знание помогало лучше узнать себя и овладеть азами основных мечей Дома, от которого бастард вел свой род.

– Я могу попробовать, – неуверенно пробормотала Элайн, осознавая всю сложность поставленной перед ней задачи. – Но ты должен понимать, что я знала не всех чистокровных магов. Возможно, твой далекий предок жил в какой-нибудь глуши или умер еще до моего рождения. Тогда я не смогу распознать следы его ауры в твоей, потому что никогда не видела их прежде. А может, я просто не смогу вспомнить, кому принадлежал подобный рисунок. Среди чистокровных магов было принято скрывать свои ауры. Хотя бывали случаи, когда нас обязывали являться куда-то без щитов. Но я не запоминала слепки аур каждого колдуна, которого встречала. Да и намешано в тебе наверняка столько всего, что легко ошибиться.

– А ты попытайся, – настаивал Бен. Любопытство, лишь слабое эхо того, что он испытывал еще сутки назад, проснулось, подобно надоедливому комару, не давая расслабиться.

Рисунок ауры Бена был не просто сложным. В него вплеталось столько всего, что у Элайн, которая уже много столетий близко не общалась с магами, на миг захватило дыхание от открывшейся картины. Среди дальних предков мистера Берроуза были представители едва ли не всех Великих Домов. Больше получаса потратила Элайн кропотливую работу, виток за витком разбирая причудливые узоры, пока наконец не оторвала напряженного взгляда от своего визави и свободно не откинулась на спинку кресла.