Книга Любимая помощница инквизитора, страница 31 – Алёна Рю

Я проводила его широкую спину ненавидящим взглядом. От злости сжала челюсти, аж зубы заскрежетали.

И на что я рассчитывала?

Ему плевать на людей. Он просто со мной играет. Преподает урок.

И однако ж…

Тяжело дыша, я отошла к окну. Стражники разгоняли очередь, а так и не попавшие внутрь просители не желали уходить. А ведь у них могли быть похожие случаи. Их сыновей тоже могли казнить на рассвете. И их никто не выслушал…

Эта мысль охладила меня, и я задумалась уже всерьез. Перебрала в голове все, что сегодня прочитала. Да, доказательств и против Джона, и против Марики было недостаточно. И принять взвешенное решение тут было невозможно. Так мне подсказывал разум. По эмоциям же я была на стороне Джона. Точнее, его матери. Она переживала за единственного сына. И она, в отличие от Марики, не врала.

Когда Реннголд вернулся, я была уже спокойнее.

– Кого ты выбрала? – поинтересовался он так буднично, словно спрашивал, люблю я яблоки или апельсины.

– Никого, – ответила я, упрямо поджав губы. – Доказательств недостаточно. Обоих нужно отпустить.

– Ну нет, так не пойдет. – Инквизитор качнул головой. – Девушку убили, а наказан никто не будет. Ты хочешь, чтобы подобное повторилось? Убивший однажды сможет убить и дважды.

– Но вдруг это не они!

– А кто?

Мы сцепились взглядами, но я быстро поняла, что по выдержке Реннголду проиграю. Это я волновалась за людей, а ему было все равно.

– Давай так, – предложил он. – Что тебе говорит твоя интуиция? Это парень, отомстивший отвергнувшей его девушке? Или коварная мачеха, захотевшая прибрать наследство падчерицы?

Я глянула в сторону и, глубоко вдохнув, ответила:

– Мачеха.

– Отлично. – Реннголд щелкнул пальцами. – Бери листок и пиши специальный приказ великого инквизитора.

Чувствуя, как на сердце похолодело, я вытащила из ящика стола лист и, обмакнув перо в чернильницу, приготовилась писать.

Инквизитор встал рядом, так что я ощущала аромат цитруса и морского ветра. Его голос, спокойный и мелодичный, принялся диктовать текст.

Ну вот и все. Из принимающей решения я превратилась в послушное орудие. И от этого было противно, но одновременно и легко. Теперь казалось, что за судьбу Марики отвечаю не я, а инквизитор. Он выдавил из меня ответ, да и никто не обязывал меня слушать. Так что это его решение.

– …заменить высшую меру наказания ссылкой, – диктовал Реннголд.

Я записала прежде, чем поняла, что это значит.

– Вы ее помилуете? – воскликнула я, наконец осознав.

Инквизитор сохранял невозмутимый вид, как будто это подразумевалось с самого начала. Но черные глаза улыбнулись. Он наклонился ближе, и я почувствовала тепло, исходившее от его крепкого тела.

– Не хочу, чтобы ты меня ненавидела, Леа, – сказал он проникновенно, и по спине побежали мурашки. – Но ты должна была прочувствовать на себе, что стоит за каждым моим решением. Мне не доставляет удовольствия казнить людей.

Он отодвинулся, и мне вдруг стало холодно. Не зная, что ответить, я молчала.

– Вот тебе еще работа. – Реннголд откуда-то выудил здоровенную стопку бумаг и плюхнул передо мной.

– Что это?

– Жалобы, которые прислали почтой. Ты же спрашивала, зачем принимать людей, если им не помогать. Вот и разбирайся. Завтра вечером жду предложения по каждому случаю.

Мы встретились взглядами, и в его глазах забегали знакомые смешинки.