Книга Любимая помощница инквизитора, страница 29 – Алёна Рю

– Вы не могли бы ее занять? Мне нужно сосредоточиться.

Сержант кивнул и, загородив меня спиной от хозяйки булочной, принялся болтать с ней с удвоенной силой.

Я мысленно послала ему лучи благодарности, а сама начала осматриваться.

На деревянных досках еще виднелись коричневые пятна крови. Их теперь вряд ли отмоешь, разве что можно прикрыть половиком. В остальном здесь все было чисто и выметено. Кочерга отсутствовала. Видимо, ее забрали как улику. А хлебная печь не горела.

Не зная, что ищу, я подошла ближе и заглянула внутрь. Черные головешки лежали в куче серой золы. Сверху решетка, на которой пекли хлеб. Ничего примечательного.

И тут мой взгляд зацепился за крохотный кусок обгорелой бумаги. Он примостился в углу печи и поэтому не превратился полностью в труху. Размер уцелевшей части был не больше монеты, и на нем ничего не было: ни надписей, ни символов. И все же мое внимание он привлек.

Я воровато огляделась и, убедившись, что Марика занята сержантом, подцепила пальцами обрывок и сжала в кулаке.

– Марика, простите. – Я подошла к ней. – Здесь нет уборной?

– Да, конечно, вон там. – Она указала мне на дверь в углу подсобки.

Оставшись одна, я раскрыла ладонь. Внимательно присмотрелась к обрывку бумаги и, глубоко вдохнув, сосредоточилась.

На кончиках пальцев появились розовые искры, превратившиеся в несколько закрученных спиралью вихрей. Они закружили вокруг обрывка, поднимая его в воздух. И с каждым витком кусок бумаги увеличивался в размерах. Он словно горел в обратную сторону, восстанавливая одну за другой поврежденные части. Добравшись до уголков, магия созидания улетучилась, и мне на руку упал нетронутый лист.

Это было письмо, подписанное Марикой. Я бегло пробежала глазами по строчкам. Женщина сообщала кому-то, что Ника собиралась продать булочную и даже нашла покупателя, а Марика писала, что надо срочно этому помешать.

Хм.

Свернув лист вчетверо, я сунула его себе за пазуху и вернулась в подсобку.

– Марика, скажите, – начала я, – а кому принадлежит эта булочная?

– Что значит – кому? – удивилась женщина. – Мне, конечно.

– А я думала, вашей почившей падчерице.

Марика побледнела, а Диксон посмотрел сначала на меня, затем на нее.

– Ну… – начала женщина, запнувшись. – Да, мой покойный супруг завещал все ей, но теперь… Я единственная ее родственница.

Сержант понял, к чему я веду.

– То есть до убийства булочная принадлежала ей? – подхватил он.

– Да. – Марика кивнула. – Но мы никогда не смотрели на это так. Это семейное дело, понимаете?

– И ваша падчерица не собиралась булочную продавать? – уточнила я.

– Нет, ни в коем случае, – ответила женщина с подозрительной поспешностью.

– А я нашла вот это письмо. – Я вытащила листок. – Подписано вашим именем.

Лицо Марики и вовсе стало мучного цвета. Вместо нее бумагу взял Диксон.

– Капитану стоит об этом узнать, – заметил он.

– Нет! – вырвалось у Марики. – Нет, пожалуйста! Да, это письмо писала я, но это всего лишь письмо. Я бы никогда и руки не подняла на Нику… Она моя девочка…

– То есть если мы опросим соседей, – отчеканила я, не узнавая собственного голоса, – то они подтвердят, что вы жили душа в душу?

– Умоляю вас… – Женщина сложила ладони вместе. – Я и пальцем к ней не притронулась!

Диксон нахмурился.

– И однако ж у вас есть мотив, – заметил он. – И вы только что нам солгали. Причем дважды.