Книга Моя обитель, страница 104 – Эмили Ли

***

На законных основаниях – ведь утром и днем ей идти никуда не надо было, все дела намечены на вечер – Эвелин сладко спала. А чтобы Лесли не доставала её больше возней и не мешала дальше спать, воительница добрела до двери, выпустила собаку на улицу и снова повалилась на кровать.

За окном вовсю гудела жизнь. Спать при таком шуме не получилось бы, даже находясь в сильном опьянении, что уж говорить про чуткий сон выспавшегося человека. Романтическая чушь, что снилась ей, подарила грустную улыбку на лице и истому на теле, утолить которую было не судьба. Воительница бросила себе подушку на лицо, прячась от солнечного света, и зарычала, имитируя собственную подопечную Лесли, когда та видит опасность. Опасность видела и она, Эвелин, правда во сне. Красивую, желанную такую опасность с синими глазами…

В дверь поскреблись. Лесли. Вернулась домой, значит, нагулялась. Эвелин поправила просторную рубаху, в которой обычно спала, и прошлепала босыми ногами к двери, по дороге пальцами разбирая спутанную от беспокойного сна рыжую гриву.

– Заходи, гулена, – проворчала она, открывая дверь.

Тело среагировало раньше, чем пришло понимание нападения. Эвелин отпрыгнула в последнюю секунду, уворачиваясь от удара кинжалом, который стал бы смертельным, если б не врожденные инстинкты, подаренные предками. Трое мужчин ворвалось внутрь комнаты, перекрывая выход.

– Кто послал? – холодно спросила воительница, аккуратно пятясь назад к кровати, у которой остался её меч и пояс с кинжалами.

Она следила сразу за тремя, чутко улавливая малейшие движения. Мужчины не походили на обычных воров. Слишком рослые и тренированные. В воровской клан берут в основном юрких и неприметных. А эти скорее воины.

За её перемещениями тоже следили и напали разом, со знанием дела. Эвелин метнулась к кровати, но тут же была сбита мужчиной, который умудрились схватить её за руки, резко рвануть на себя, а потом отбросить к стене. Несмотря на её крепкое телосложение, Эвелин отлетела тряпичной куклой, напарываясь спиной об угол табурета. Возглас боли вырвался из груди, сразу же сменяясь криком ярости. Нападение – лучшая защита. Воительница любила это правило. Вскочила на ноги, ловко ушла от удара ногой, ответила хуком в левое ухо обидчика, добавила сильным ударом под дых. Оглушенного на мгновение противника она толкнула на второго нападающего и предприняла ещё одну попытку добраться до оружия. Не успела. Звон разбитого стекла, и её меч вместе с поясом от кинжалов полетел на улицу, покидая пределы комнаты.

Животная ярость овладела Эвелин. Обманный выпад в сторону ближайших противников и резкий бросок к тому мужчине, что стоял возле окна. С диким криком, не снижая скорости, она влетела всем телом в посмевшего оставить её без меча. Эффект неожиданности сработал. Мужчина не удержал равновесия, инерция движения воительницы увлекла его вниз на мостовую вслед за оружием. Всё, что успел он сделать, это в попытках собственного спасения схватить женщину за рубашку, забирая с собой.

Приземление было жестким. Внушительную высоту не погасила даже прослойка в виде, ставшего уже мертвым, тела мужчины. Эвелин силилась подняться, но голова от удара сильно кружилась. Крики посетителей таверны сливались в равномерный гул, проходя к сознанию как через плотный туман. В глазах двоилось, но этого все равно хватило, чтобы различить двух верзил, которые расталкивали напуганных зевак и пробирались к ней.