Книга Моя обитель, страница 112 – Эмили Ли

– Брайн, отпусти её, – сама того не ведая, спасла девушка своего охранника от неприятных последствий, – я поговорю с ней, и ты ничего не скажешь моему отцу. Сядь, пожалуйста, и не привлекай к нам внимание. Отец Патрик бросает на нас недовольные взгляды. Ещё выгонит.

Мужчина послушался и занял место возле Эвелин.

– С кем встречалась Кристен? – тихо спросила воительница самое важное. Тамана побледнела и испуганно ойкнула, стала озираться, боялась, что их кто-то услышал. – Тамана… – поторопила её женщина. Когда начнется служба, особо не поговоришь.

– Я не знаю, – пролепетала девушка.

– Тогда всё, что знаете. Что она о нем говорила? Как выглядел? Возраст, рост, цвет глаз, волос. Что угодно…

– Она, правда, ничего не рассказывала толком, хоть я и постоянно спрашивала. Говорила, что любит его безмерно, что он чем-то напоминает ей отца, и что собирается за него замуж, – её голос стал тоньше, задрожал, она явно собралась плакать.

– Как он ухаживал? Цветы дарил сам или кто-то приносил? Куда ходили? Вспоминайте! Это очень важно! – Эвелин хотелось с силой встряхнуть девчонку, а лучше вытрясти из неё правду. Но приходилось сидеть и контролировать своё нетерпение, нельзя ещё больше напугать её.

– Они не могли гулять открыто, и это её очень расстраивало. Она часто жаловалась мне, что хотела познакомить его с родителями, но он не разрешал, говорил, что должно пройти время, что нужно всё сделать правильно… А ещё письма ей писал. Некоторые из них Кристен показала мне. Такие нежные и проникновенные слова. Он сравнивал её с белой лилией, писал, что она такая же чистая и невинная.

– Где эти письма? – сердце Эвелин забилось чаще.

– Не знаю. Она должна была сжечь их. Он просил так делать после того, как она прочитает, мол это увековечит написанные строки, но Кристен не могла. Она хранила их все, корила себя за эту ложь и часто просила прощение у Создателя за нарушение клятвы, данной любимому.

– А где хранила? – повторила воительница.

– Я как-то не спрашивала… – извиняющимся тоном проговорила девушка.

Эвелин с надеждой всматривалась в лицо Таманы, надеясь услышать хоть что-то ещё, но девушка молчала, потупив взгляд, и нервно перебирала складки платья.

– Вы виделись с ней в день смерти? – наконец-то спросила воительница.

– Нет, – с грустью ответила Тамана. – Последнюю неделю мы вообще редко виделись. Кристен всего на несколько минут заскакивала и то пару раз, предупредить, что у неё всё хорошо, и попросить прикрыть перед родителями, на случай если они будут спрашивать, где она.

Пастор Демьян прошел через весь зал и остановился у высокого постамента, положил на него священное писание. Прихожане, как по команде, замолчали, приготовившись слушать. А Эвелин тихо ругнулась себе под нос: не успела уйти, теперь придётся сидеть – обидеть пастора демонстративным уходом не хотела. Она устроилась поудобнее, отстраняясь от происходящего, и принялась обдумывать рассказанное Таманой.

Голос пастора был глубоким, спокойным, умиротворяющим, а речь размеренной, без резких переходов и особых интонаций. Воительница сначала пыталась подавить зевки, потом боролась с собственными веками, которые тяжелели с каждой минутой, а затем и вовсе уснула. Тамана несколько раз осторожно касалась локтя женщины, вырывая из сладкой дремы.