Книга Моя обитель, страница 113 – Эмили Ли

Сквозь сон почувствовав волнение присутствующих, Эвелин открыла глаза и постаралась понять, что случилось. Пожар? Нападение? Рука метнулась к оружию. Увидев за трибуной Джеймса, разволновалась. Не хотела знать его в этой роли. Да, она видела его в церковном одеянии, но не воспринимала служителем. Для неё он уже давно был просто Джеймсом. А пока рассматривала его серьезное лицо, упустила момент, когда можно было уйти.

Джеймс не декламировал наизусть святое писание, как до этого делал пастор, а читал, сухо и без эмоций. Выглядело так, словно ученый зачитывает научный доклад коллегам. Бархатистые нотки его голоса вызывали кокетливые улыбки у юных прихожанок и покровительственные у дам постарше. Эвелин же, пользуясь массовостью, открыто любовалась им, не боясь, что её внимание будет замечено. Собственно, все так делали: смотрели на служителя Создателя. Вот только она ошиблась. Он заметил её и в этот момент запнулся, замирая на полуслове. Их глаза встретились, вызывая у неё дрожь по телу.

– Эвен… я так хочу тебя поцеловать… – слова давались с трудом, он не справлялся со своими чувствами, – но… не это место… не сейчас…

Почему-то вспомнилось. Здесь и сейчас. Она судорожно вздохнула. Сидеть вот так, на виду у всех, смотреть ему прямо в глаза, и понимать, что между ними было что-то очень личное, только их, недоступное никому из присутствующих… Опьяняло, вызывало трепет, сводило с ума. А самое главное безумие состояло в том, что… Джеймс испытывал те же чувства. Она видела это по блеску его глаз, по волнению, с каким он сжимал лист книги.

Прихожане стали искать причину заминки, но Кассия предупредила возможные скандальные сплетни. Она серой тенью скользнула к отцу Джеймсу, подала стакан воды, отвлекая внимание всех на себя. Служитель окинул её недовольным взглядом, но воды отпил и вернул стакан девушке.

Эвелин честно старалась больше не встречаться с ним глазами, но каждый раз проигрывала своим желаниям, снова и снова ловила сияние его глаз, предназначенное только ей. Едва он закончил свою речь, Эвелин подскочила, собираясь уходить, но перед этим быстро прошептала Тамане:

– Постарайтесь никуда не выходить из дома, вообще, ни с кем не говорите, ни у кого ничего не берите из рук. По крайней мере до тех пор, пока не найдут убийцу.

– Я завтра уезжаю, буду жить в столице, – с грустью ответила девушка. – Отец настоял.

– Правильно сделал.

Увидев, что трибуну занял отец Патрик, Эвелин поспешила прочь. Этого служителя она точно слушать не собиралась.

На свежем воздухе даже дышать стало легче. Краем глаза Эвелин увидела покидающую церковь Кассию. Это придало воительнице резвости. Не хватало ещё выслушивать ревнивые бредни сестры. Совесть больно кольнула и напомнила, что для злости Кассии есть все основания.

По мере отдаления от обители к Эвелин возвращалось нетерпение. Письма. Был шанс найти их. Если Кристен испытывала вину, то значит, так и не призналась своему таинственному возлюбленному в их сохранности.

Охранник в поместье Браунов встретил её улыбкой.

– А где ваш чудесный рыжий пес? – дружелюбно спросил Бэзил.

– Отдыхает. А хозяйка дома? – поинтересовалась Эвелин.

– Дома. Она и до этого не особо куда-то ходила, а после вашего визита и вовсе перестала нос показывать, даже во двор. Стюрт весь извелся в переживаниях, не знает, как отобрать у неё бутылку.