Книга Андэ. Огонь, свет, жизнь, страница 56 – Анюта Соколова

— И что же там произошло?

— Никто толком не понял. Адэн Кэлнирайн проводил обряд десятки раз, каждый год. Но в тот день огонь вырвался и сжёг и его, и масту Олинирáйн, и их сына. Секундная вспышка — и их не стало.

— Дэйна с ними не было?

— Маста Райн тогда не покидал замка.

— Почему? — в груди нарастает глухое раздражение. — Он такой же сын адэна, как и Даст!

Стиг отворачивается, видит, что в столовую входит Дэйн, и пользуется этим, чтобы поклониться и исчезнуть. С досадой набрасываюсь на отбивную. Дэйн по обыкновению ест медленно, разрезает мясо на мелкие кусочки, тщательно пережёвывает. С подозрением принюхивается к чаю, отпивает маленький глоточек, морщится, но пьёт. Последний кусочек хлеба он старательно доедает. Запоздало вспоминаю, что Дэйн никогда не оставляет на тарелке ни крошки.

— Ты голодал? — не выдерживаю я.

Хмыканье.

— Я уже говорил, что в Деоне не голодают.

— Вопрос не о Деоне, а о тебе.

Прежде чем ответить, он допивает чай. Аккуратно пристраивает чашку на блюдце, резко вскидывает голову. Во взгляде злой вызов.

— Да.

— Это тоже входит в процесс создания проводника? — еле сдерживаю гнев.

— Не важно. Кто успел тебя просветить?

— Посол Мерт. Мог бы и сам рассказать.

— О чём? Что я — искусственно созданный урод? — золотые глаза яростно сверкают.

— Ты не урод, — сержусь я. — Но о том, что откровения Анды приходят к тебе через дикую боль, ты обязан был сказать мне сразу. Как и о том, что я твоя жена.

— Сразу? Когда ты набросилась на меня потому, что я разрушил твою жизнь? Разлучил с любимым человеком? Не хватало тебе в тот момент узнать, что ты насильно связана с калечным недомужчиной!

— В чём ты не мужчина, Дэйн? Извини, у меня была возможность тебя разглядеть, всё на месте. А чтобы проверить…

Опустившийся с невероятной силой кулак крушит стол на мелкие части. Поднос с хрустом ломается пополам, с жалобным звоном раскалываются на части чашки. Мою руку скручивает острая боль. Непроизвольно вскрикиваю, костяшки саднят так, словно с них содрали кожу. Этого достаточно, чтобы Дэйн переменился в лице.

— Лика?!

— Лечи себя, быстро! — тычу пальцем в его окровавленную ладонь с торчащим осколком. — Мне же передаётся всё, что ты испытываешь!

Боль проходит по мере того, как кисть его руки принимает нормальный вид. Какой только изверг придумал эти браки по-деонски!

— Замечательно, — криво улыбается Дэйн. — Теперь ты окончательно меня возненавидела.

— Я тебя не ненавижу, — раздельно и внятно произношу я. — Должна, наверное, но не получается. Родителей твоих — да. Своими руками придушила бы, веришь?

— Ничего бы ты с ними не сделала. Они были в своём праве.

Он проводит рукой над останками стола и посуды, и на глазах всё принимает первоначальный вид. Скатерть чище, чем была.

— Дэйн, я предупреждала тебя: я не безмолвная скотина, не предмет интерьера… и тебе не враг. Ты можешь мне доверять. Представь, насколько получилось бы хуже, если бы я услышала правду на Совете Домов. Подтвердила бы их подозрения. Ко всему прочему тебя обвинили бы в том, что ты привязал жену обманом.

— Но это так. Я сознательно обманул тебя, Лика.

— Это уже не имеет значения. Какая разница, чем ты руководствовался тогда, теперь мы связаны. У нас даже боль одна на двоих! Я тебе плюху не могу отвесить без того, чтобы не ощутить последствия!