Книга Мой милый Гаспаро, страница 71 – Татьяна Ренсинк

— Что бы ни было, ты теперь со мной. Глаз с тебя не спущу, — улыбнулся в ответ милый.

В тот момент к ним снова постучали в дверь, и Гаспаро засмеялся:

— Хоть и не дают нам побыть наедине!

К их общей радости на сей раз это была лишь прислуга, принёсшая платье для Юлии. Гаспаро тут же отправил с нею благодарственную записку Давиду и попросил позвать девушек, которые бы помогли Юлии одеться.

Когда прибыли две девушки, он остался ждать в коридоре, с удивлением заметив и сидевшего там на одном из кресел Фабио:

— Как? И ты здесь уже? Или всё ещё не возвращался?

— Да нет, попытался вернуться, а там… Чуть не помешал, или помешал, — запинался тот от владеющего им волнения.

— Что случилось? — насторожился Гаспаро, но его тревога тут же улетучилась, когда друг смущённо взглянул на дверь своей комнаты:

— Её одевали… Вот…

— Я таким тебя не видел раньше, — сел рядом Гаспаро, а на лице сияла счастливая за друга улыбка.

Фабио ничего больше не сказал. Через несколько минут уже ушли те девушки, которые помогали Августе переодеться. Он тут же вскочил с места, но резко остановился у комнаты…

— Ну же…. смелее, — молвил наблюдавший за ним Гаспаро, и тот постучался в дверь.

Несмелым был шаг Фабио… На удивление и самому стал он вдруг робким. Таким, каким не был никогда и не знал, что может быть…

— Вы… Кто Вы? — молвил он, уставившись на сидевшую на софе молодую особу, переодетую в платье и напудренный парик.

— Вы же сами позаботились, чтоб я выглядела столь безумно, — засмеялась Августа.

— Как я рад, что Вам лучше, — смотрел Фабио, поражённый свежестью и красотою собеседницы. — А впрочем…

Здесь он взял лежащий на столике у кровати свой парик и тут же надел, вернувшись сидеть перед Августой:

— Теперь мы выглядим, словно равны.

— Мы никогда не будем равны, сударь, — смеялась та. — Вы спасли меня, я благодарна. Вы, мне доложили, вернёте меня в Россию, я благодарна. Большего, увы, не смогу дать. Я обычная модистка, без рода и племени.

— У вас хоть призвание есть, — улыбался Фабио, невольно любуясь ею. — Я же — неизвестно кто… Слоняюсь по миру и… жизни…

— Вы итальянец, мне сказали, — улыбалась добродушно Августа. — Будем знакомы…

Счастье истинно хранится

Выше звезд, на небесах;

Здесь живя, ты не возможешь

Никогда найти его.

Есть здесь счастие едино,

Буде так сказать могу,

Коим в мире обладая,

Лучшим обладаешь ты.

Верна дружба! ты едина

Есть блаженство на земле;

Кто тобою усладился,

Тот недаром в мире жил.

Небеса благоволили

Смертным дружбу даровать,

Чтоб утешить их в несчастьи,

Сердце бедных усладить.

Буди ты благословенна,

Дружба, дар святый небес!

Буди жизни услажденьем

Ты моей здесь на земле!

Но и дружбе окончаться

Время некогда придет;

Сама дружба нас заставит

После слезы проливать.

Время всем нам разлучиться

Непременно притечет;

Час настанет, друг увянет,

Яко роза в жаркий день.

Всё исчезнет, что ни видишь,

Всё погибнет на земле;

Самый мир сей истребится,

Пеплом будет в некий день.*

Корабль мирно плыл по волнам. Ветер становился всё тише, словно отвлёкся на любование показавшегося на горизонте заката… Собравшиеся в кают-компании моряки с замиранием души слушали, как Юлия играла на клавесине, а Августа исполняла песню. Каждый вспоминал своё, что-то доброе, что-то, по чему тосковали каждое плавание, что так трепетно грело душу…