Книга Дитя минувшего, страница 108 – Кристина Веда

– Н-но как же…

– Прости, мой друг, – и Вихрь смял меня в объятиях. Они были такими теплыми и большими, что даже Касим попал в них. Он недовольно каркнул, но незаметно накрыл Вихря крылом.

Когда он отстранился, то будто исчезло всё тепло. Вихрь шагнул было к Марку, но тот предупреждающе вытянул руку и просто сказал:

– Прощай.

Вихрь изогнул свои руки, сдерживая себя. В огромных глазах блеснули слезы, и он улыбнулся, искренно посмотрев на меня:

– Мы ещё встретимся. Как только выйдете из Нави, призовите меня, хорошо? – и он доверительно посмотрел на Касима. – Обещаете?

– Я обещаю, – шмыгнула я, утирая слезы, – мы обязательно тебя призовем и снова будем вместе.

– Посмотрим на закат, – тепло произнес Вихрь, и я громче всхлипнула, засмеявшись сквозь слезы.

– Проход, Миша, – напомнил мне Касим.

Я заставила себя повернуться, но была не в силах разорвать зрительный контакт с моим другом. Настоящим.

– Куда ты пока полетишь?

– Найду Горыныча под завалами. Может ему можно помочь, он хороший малый, – произнес Вихрь, отдаляясь. Его большая рука махнула, на прощание и широкая улыбка ослепила.

Я махнула в ответ и с усилием развернулась. Пошла за Марком на мост.

Касим мягко сжал мое плечо, прошептав:

– Не плач, Миша. Мы ещё встретимся.

– Обязательно, – пообещала я самой себе и сквозь улыбку вытерла слезы.

***

В маленькой кухоньке, где помещалось всего два существа, кипятился чайник. Окна выходили на дома, что своим положением походили на колодец.

Горыныч проматывал в головах слова дряхлых кошек, с прищуром осмотревших поднимавшихся в квартиру.

– Виновники торржества, – протянула одна сплетница, – ты что ли, Горрыныч, катер перревнул и Навь потрревожил?

Горыныч лишь пристыженно опустил три головы и за него ответил Вихрь, ведущий здоровенного змея под лапу:

– Вот сплетницы, у вас что, других новостей нет?

– Есть, – прошипела вторая кошка и принялась вылизывать свою серую лапу, – говорят зима будет тяжелой. Морозы свирепствовать начнут, слыхала?

– Слыхала. Вот Горрыныч ррастроится, зимой на катерр не пускают. Что же тогда грромить?

– Тьфу на вас!

И Вихрь завел найденного под завалами Горыныча в квартиру.

Так они и оказались на кухне, смотря в маленькое окошко на багровое небо. Чай налили, прямиком к плюшкам, что Горыныч поставил на стол для гостя, не забывшего про него.

– Угощайся, Вихрь, – протянула центральная голова. Одной из лап он потер шишку на левой голове и вздохнул. – Спасибо, что вытащил меня. Мне ж как это, кирпичом по головам дали, так сразу мозги на место встали. Жаль, что это временно.

– Я на то и надеялся, – прошептал Вихрь, переведя взгляд с покрасневшего неба на Горыныча и печаль разлилась по духу вместе с чаем.

– Так, а когда ты кушать стал, кх? – удивилась правая голова Горыныча.

– Печальный такой штал. Што шлучилось?

Вихрь задумался. И правда, то тепло, что струилось по нему, притягивало то к Марку, то к Питеру, вдруг соединилось с огромной рекой и пробежало перед глазами. Он многое вспомнил.

– Я нашел свою семью, – признался Вихрь, а затем накрыл место, где располагалось у живых сердце и поправился, – свою прошлую семью.

– О как?!

– Да, увидел их и вспомнил. Сразу все вспомнил.

– Это дело такое, двойное, – задумчиво протянула центральная голова, – с одной стороны хорошо, что семью нашел, а с другой, они теперь твой якорь. Все больше будешь слабеть телом, как человек, а затем исчезнешь. Потому и кушать начал. Не отпустишь их и покой не обретешь.