Книга Хозяйка старой пасеки 3, страница 108 – Наталья Шнейдер

— Молодец, Глашенька. Граф, это уж чересчур. В столице, конечно, сейчас в порядке вещей, что барышни принимают совершенно новые детали мундира в подарок, чтобы спороть с них золотую канитель и продать ее. Но мы здесь, в деревне, воспитаны в строгих нравах. Не ставь Глашу в неловкое положение, убери.

Ах вот оно что. Он привез мне деньги. В той форме, в какой это позволяли приличия.

Почти позволяли.

Значит, он все-таки видел во мне бедную родственницу, нуждающуюся в подачке. Пусть и обставленной так изысканно. Или он совершенно искренне хотел как лучше? Пытался помочь? Так, как это было принято в его мире. Так, чтобы не унизить.

Но принять этот дар я не могла. Дело было даже не в гордости. В прошлой, да и в этой жизни я достаточно нахлебалась, чтобы знать: нет ничего унизительного в том, чтобы принять помощь, когда она действительно нужна. Но старая истина «хочешь потерять друга — возьми у него в долг» работала во все времена. Сегодня он дарит, завтра — ждет благодарности, послезавтра — начинает считать, что имеет право давать советы или даже требовать. Он и без того пытается меня воспитывать по поводу и без.

— Прошу прощения, Глафира Андреевна. Мои намерения абсолютно чисты.

Вот только взгляд его, остановившийся на моих губах, говорил совсем о другом.

И, если уж быть совсем честной с собой, это было бы слишком двусмысленно. Мужчина дарит женщине огромную сумму, оставляя ее обязанной. Что он потребует, чтобы расплатиться?

Он не такой? Как мне хотелось в это поверить! Почти так же сильно, как вернуть ему топорик и выставить из дома.

— Примите тогда хотя бы эту безделицу. — Он протянул мне холщовый мешочек.

Я заколебалась, не торопясь забирать его.

— Я все же оскорбил вас, не желая того, — горько произнес он. Заглянул мне в глаза. — Видеть, как вы отталкиваете мою помощь, больнее, чем любая рана. Не отвергайте хотя бы это. Это не деньги. Это просто цветы. Пожалуйста.

Я распустила завязки. На ладонь высыпались крупные полосатые семена. Подсолнечник! И как много!

— Надеюсь, эти солнечные цветы украсят ваш двор и порадуют вас летом.

Я осторожно ссыпала семена в мешочек. Подняла взгляд на Стрельцова, едва удерживаясь, чтобы не кинуться ему на шею.

— Спасибо, Кирилл Аркадьевич. Это невероятно ценный подарок.

Украсят двор? Козинаки! Халва! Масло! Правда, в открытом грунте они не успеют вызреть, нужна теплица. И искусственное опыление, но это все мелочи. Если все получится, в следующем году у меня будет целое поле подсолнечника!

Он покачал головой.

— Вы совершенно удивительная барышня, Глафира Андреевна. Надеюсь, когда-нибудь я смогу вас понять. По-настоящему.

Восторг от подарка понемногу улегся, оставив после себя теплое, тихое счастье. Слишком много счастья — даже для мечты о будущем.

Значит, придется посмотреть правде в глаза. Дело не в подарках. Дело в нем самом.

Как так получается: то не знаешь, как избавиться от человека, а то душу готова продать, лишь бы он был рядом. Лишь бы смотреть ему в лицо и слышать его голос.

Пусть даже новости, которые он привез, возвращали меня в привычный мир забот.

— Агафья нашлась, — сообщил Стрельцов.

Я моргнула, пытаясь вспомнить, кто это. Экономка! Совсем немного времени прошло, а у меня не только имя — лицо стерлось из памяти чередой происшествий. Или я просто слишком недолго ее знала?