Онлайн книга «Королева праха и боли»
|
Да, это вполне подойдет. Опустившись на трон, я решительным тычком проколола кожаную заплатку на рту Джоа. – Ты первый. Облако смрадного воздуха ударило мне в лицо, вызывая тошноту. Зловоние усиливалось по мере того, как я мало-помалу вспарывала кожу, и я то и дело давилась, как будто в желудке у меня осталось хоть что-то, от чего можно бы было избавиться. Зеленые с крапинками глаза Джоа сузились, фокусируясь на мне. Казалось, жижа разложения скопилась даже в глазницах. Однако он все-таки был красив – насколько могут быть красивы трупы двухвековой давности: с длинными растрепанными каштановыми волосами, с полными губами, ныне сухими и растрескавшимися. Незадолго до того как отправиться спать, Енош восстановил трупы, но сохранили ли они способность говорить – это мне еще предстояло выяснить. Убедившись в наличии у трупа нормального рта, я откинулась, чтобы Джоа не пришлось слишком напрягаться, вглядываясь в меня. – Вы с Ньялой были любовниками? В глубине его горла что-то глухо затрещало, как будто растягивалась хрупкая кожа, и черный кончик языка прижался к серым резцам: – Н-н-нь… – Да, Ньяла. Вы были любовниками? – Ф-фсех-хт. Я нахмурилась. Ф-фсех-хт? – Всегда? И что это значит? Рот его широко открылся, разрывая хрупкие, точно старый пергамент, остатки кожи в уголках. – Ф-фсех-хт… л-люббл… Н-нь… В черной пропасти рта что-то захлюпало, как будто лопнуло какое-то сухожилие, и я быстро подхватила отвисшую челюсть, пока Джоа совсем не развалился. – Если ты любил ее, то почему перерезал ей горло? Потому что она этого хотела? – Т-та. Мурашки побежали по моим рукам. – И обрек ее ребенка на смерть? Его лицо дрогнуло под моей рукой, как будто он пытался покачать головой, вросшей в трон. Но ничего у него, конечно, не получилось, только шея тихонько захрустела. – Н-не. С-спас-с. Хлоп. Нижняя челюсть трупа все-таки шлепнулась мне на ладонь, и я принялась лихорадочно пристраивать ее на место: – Нет, нет, нет… – Хрк-хмм… н-нх… – Как – спас? – Гхкррр… Я сглотнула застрявший в горле комок: кожа Джоа порвалась под самым ухом. Небеса, все бесполезно. Челюсть все равно почти отвалилась, и, придерживая ее, я не получу никакого внятного ответа. По крайней мере, от него. Осторожно отведя руку от лица Джоа, я переключила внимание на лорда Тарнема. Он, как всегда, мычал и бубнил, прижимая кончик языка к изнанке кожаной заплатки, которую я быстренько распорола. Седовласый мужчина несколько раз открыл и закрыл рот, выпуская клубы зловонного воздуха. – Ада. Я вздрогнула. Он знал мое имя. Только почему это меня удивило? Не должно бы. В конце концов, ему известны и размер моей груди, и непристойные звуки, которые я издаю, получая удовольствие, – с учетом того, что я не раз стонала прямо ему в лицо. Я подобрала колени к груди и перекинула тяжелый шлейф платья через подлокотник трона. – У меня есть вопросы. Он вновь растянул рот, показав язык, достаточно влажный, чтобы скользить по губам, изгибаясь, словно наслаждаясь редким вкусом свободы. – И т-ты… п-получишь ответы. – Почему Джоа… – П-после того… к-как… п-пообещаешь… п-помочь. Я мысленно застонала. – Я ведь могу просто сдирать твое лицо с трона, слой за слоем, пока ты не заговоришь. – Дитя, я п-пребываю во власти твоего мужа… О, уже два века. Подобные угрозы ничего для меня не значат. |