Книга Тени столь жестокие, страница 50 – Лив Зандер

Малир тащил меня вперёд, держа почти весь мой вес.

— Её там нет, Себиан.

Хорошо. Это хорошо.

— Заима?

— Её тоже уже нет, — тихо сказал он. — Мы только что нашли тебя. Остальные унесли твою сестру.

Унесли её.

Я ждал, что грудь наполнится облегчением.

Но оно не пришло.

Вместо этого в животе разверзлась чёрная тяжесть, оплела рёбра, сжала колючей болью под сердцем.

— Значит, Равенна спаслась? Где она?

Я зажмурился, позволив Малиру вести себя, чувствуя нашу связь. Но она не тянула. Не указывала путь.

Она только болела.

Болела так, что хотелось выть.

И вой разорвал лес. Тонкий, рваный, отчаянный. Крик, в котором слышалось разбитое сердце, безысходная тоска, звериная скорбь. Он переливался всхлипами, задыхался словами, не складывающимися в речь.

Я распахнул глаза. Передо мной — женщина на коленях в снегу, руки судорожно шарят по обугленному телу, над которым она рыдает.

Не просто женщина.

Марла.

Рядом стоял Аскер, ладонь на плече своей пары, взгляд в землю. Пока не поднял его.

И уставился на меня.

Желудок скрутило, к горлу подступила горечь.

— Г-где… где Равенна?

Аскер выпрямился, тело его трясло всё сильнее, чем дольше он смотрел. Брови сдвинуты, глаза красные, блестят.

— Ты… — он рванул ко мне, занося кулак. — Она мертва из-за тебя! — Удар. Прямо в лицо. — Ты оставил её без защиты! Нас всех!

Я пошатнулся. Мир поплыл. Глухой удар. Тело трясло. Боль полоснула по всей руке, будто о пузырящиеся ожоги провели стеклянными осколками.

— Отойди от него и приди в себя! — рявкнул Малир.

— Ты бросил её умирать, — орал Аскер, и в его крике плевалась злость. Щёки налились красным. Глаза — кровью. — Беременная! Не могла обернуться, и её сожгли, Себиан! Сожгли до пепла, а ты где был!? Ты и сейчас качаешься, гребаная пьянь! Я должен…

Его пальцы сомкнулись у меня на горле. Он приподнял меня вверх, пока ноги не оторвались от земли.

— Я должен убить тебя за…

Взрыв теней отбросил Аскера назад.

Я рухнул на землю.

Аскер тоже. И остался там, колотя кулаком себя по виску, ревя. Марла завыла громче.

По щекам потекли слёзы, перехватывая горло, пока соль не смешалась с горечью во рту. Меня вывернуло на снег, подбородок вляпался в рвоту, и каждый новый рывок вперёд-назад, вперёд-назад, вперёд-назад срывал нутро. Боль в груди сожрала всё.

Я не защитил её.

Не спас.

Я подвёл.

Глава 15

Галантия

Наши дни, Тайдстоун

Одинокая слеза скатилась из уголка глаза, прочертила влажную дорожку по щеке и впиталась в ткань рубахи Себиана, на чьей широкой груди я всё ещё лежала. Мытарства, через которые он прошёл, самобичевание, вина, что давила его все эти годы… Всё это отзывалось во мне болью, но сильнее всего тронуло другое — то, что он разделил это со мной. Эта открытость, уязвимость — они сблизили нас так, как ещё никогда прежде.

— Равенна была уже мертва, когда ты очнулся, правда? — Как и сестра, когда он видел, как ее насиловали, и, наверное, тогда он тоже впал в ступор. Боги, возможно, у него даже было сотрясение. — Вот это и была боль под грудью, не так ли? Боль утраты связанной души?

— Да, — голос его сорвался, глухой от переполнявших эмоций. — Я тогда не понимал. Блядь, месяцы ушли, чтобы осознать, и годы, чтобы смириться. Пять лет, если точнее. А напряжение между мной и Аскером ничуть не помогало.

— Он до сих пор винит тебя?