Книга Тени столь жестокие, страница 56 – Лив Зандер

Мои шаги замерли.

Там она стояла — моя прекрасная аноалея, волосы её сияли ещё ярче на фоне снега, а щёки разрумянились от холода. Жаль, я не мог рассмотреть цвет её губ сквозь серую пелену, застилавшую зрение, — губ, которые она прижала к Себиану.

Целовала его.

Мрак зашевелился в моей груди, — царапая, скребя, — заволакивал разум покровом тьмы, душил свет ясности, размывал края рассудка. Как он посмел целовать мою пару? Переплетать пальцы с её? Гладить хрупкие пряди её волос, прочёсывая их так показушно, чтобы все на стенах могли видеть!? Я, блядь…

Возьми себя в руки!

Дыхание сбилось. Лишь рефлекс — втягивать меньше воздуха, освобождая больше места, чтобы мои тени лупили по рёбрам с такой яростью, что пот скатился к вискам. Они стали… жестокими с тех пор, как она пробудила свой дар.

Сильнее, чем обычно.

Я заложил руки за спину, заставляя себя дышать ровнее, переваривая ревность к ситуации, в которую сам же себя загнал. Я это понимал. Но тени — нет. Они грозили захлестнуть меня, вынудить сделать то, о чём я потом буду жалеть.

Против моего лучшего друга.

Может, против моей пары.

Я не мог допустить ни того, ни другого.

С хлопком теней Себиан обернулся и взмыл прочь, не чуя моего присутствия. Странно. Но это шанс, и я его приму.

Галантия обернулась и направилась к воротам, ко мне. Но тут её глаза наткнулись на мои — расширились, ноги встали колом.

— Почему у тебя глаза совершенно чёрные?

Дыхание ещё больше сбилось, головокружение хлынуло в разум. Возможно, не стоило искать её в таком состоянии, когда моё самообладание держалось на самой тонкой нити, а тени просачивались в зрачки. Но этот свет…

Земли. Титулы. Короны. Царства. Я отдал бы всё за один день покоя в его сиянии. Чёрт… за миг. За минуту. За вдох.

— Твоя пустота всё ещё голодна, — я шагнул ближе, нетерпеливо, жадно, стремясь слиться с ней, избавиться от этой тьмы. — Позволь мне влить свои тени в твою пустоту, и…

— Нет. — Галантия отшатнулась, втянув воздух. — Я не хочу твоих теней.

От её отказа связь рванула в груди, мой аноа захлопал крыльями, поднимая вихри, пока они не хлынули в мои мысли, густые, как чёрная смола. Разве я мало страдал, богиня? Разве мало выдрал собственных перьев, молясь, умоляя, вымаливая — даруй мне мою пустоту, только чтобы она оттолкнула меня!?

Я шагнул вперёд, преследуя её, пока она, пятясь, не упёрлась спиной в ствол дерева. Прежде чем она успела юркнуть за него, я вскинул руку, ухватил низкую ветку справа, подался бёдрами влево — и загнал её в клетку.

Я смотрел вниз на эти дрожащие губы — и как тончайшие нити моих теней тянулись изо рта к её устам, и сладость растекалась по телу.

— Боль в груди, должно быть, мучительна.

— Всё лучше, чем провести остаток жизни с тобой, — выдохнула она, голос дрожал, но я видел: эта… симбиозность между нами трогала её не меньше. — Ты пытался обманом заставить меня связаться с тобой.

Я прижался к телу, которое так хорошо помнил, красневшее под моими грубыми руками. И только сейчас заметил, насколько я твёрд — член пульсировал.

— Уж это не могло так сильно тебя удивить, как ты притворяешься. Мы уже выяснили: я ублюдок.

Ублюдок, который всё проебал так окончательно, что для неё я никогда не буду иным. Зачем ей вообще добровольно соглашаться на связь? Из жалости? Из любви? Нет… я за пределом искупления.