Книга Княжна Екатерина Распутина, страница 40 – Ольга Токарева

— О-о-о, — проныл Хромус, вваливаясь в покои в моей личине. Он представлял собой жалкое зрелище: ноги волочились, руки безвольно повисли, спина согнулась под бременем невыносимой усталости, а на лице застыла вселенская скорбь. — О-о-о, — повторил он, словно выдыхая саму душу. — Моя истерзанная нервная система воет под натиском этих трех фурий. Две худосочные мегеры, соревнуясь, осыпают меня поручениями, а эта сиськастая ведьма заставила бедного Хромуса вылизывать пыль под каждой кроватью в этом проклятом особняке.

Я перебралась на самый край кровати, примостившись бок о бок со своим двойником.

— Прости… Я не учла, что и ты можешь изнемогать от этой работы не меньше меня, — прошептала я, и в голосе звучала искренняя вина. — Твоя пытка подошла к концу…

— А у тебя что, уже стерлись кровавые полосы с ладоней? — он встрепенулся, а в его глазах затеплилась робкая надежда.

— Еще нет, — в моем голосе плескалась безысходность. — Но ты ведь тоже не из стали.

— Вот еще, — проворчал он и, обернувшись юрким зверьком, забегал по кровати. Взволнованно и умилительно взмахивая крохотными хвостом и лапками при каждой фразе, он словно дирижировал своим возмущением. — Эти гнусные издевательства должны прекратиться! Может, обратиться в чудовищного монстра и прогнать этих сухопарых мегер по всему поместью? Упадут в обморок от ужаса, их унесут в комнаты, и дело с концом… Хотя нет, — надулся он, словно маленький обиженный божок. — Замучают жалобами и мольбами. То им будет нестерпимо жарко, и придется стоять над ними, обмахивая опахалом, то вдруг подскочит температура, и тогда на их пустые головы нужно будет укладывать ледяные компрессы… Нет, это не выход. Может, напустить на них проклятие несварения желудка? Зверек замер, мордочка его озарилась внезапным откровением, а в глазах заплясали искорки предвкушения.

Я тихонько хихикнула, подхватила его на руки и, прижав к груди, принялась нежно покачивать, переполненная радостью оттого, что у меня есть такой бесстрашный друг.

— И где ты набрался таких словечек? — поинтересовалась я.

Порой Хромус выдавал такое, будто только что сошел с корабля в порту. Сама не знаю, где я это выражение услышала, но сейчас оно почему-то пришлось как нельзя кстати.

— Да что ты понимаешь! — возмутился он, вырываясь из моих объятий и возобновляя свою царственную поступь по кровати. — Я, между прочим, в разломы хожу, с охотниками общаюсь. А они, знаешь ли, народ прямой, иногда такое загибают, что у меня уши в трубочку сворачиваются! И знаешь, какие у них любимые темы? — Он замер, вытянувшись по стойке «смирно», и, увидев мой отрицательный жест, торжественно провозгласил: — Монстры и бабы!

Я не выдержала и расхохоталась. Отсмеявшись, удивлённо спросила: — Как же ты в таком виде беседы с ними ведёшь?

— Кисс, — возмутился он. — У тебя от знаний мозги совсем закипели! Я в разломы хожу, и чтобы меня за монстра не приняли, принимаю облик Володи Серого. Хороший был малый… Умер от ран, сколько я в него целебных зелий не вливал. Володя жил в глухой сибирской деревушке, бабушкой воспитанный, а когда она померла, подался ближе к людям. Дара магического не имел, брал монстров силой и умением мечом владеть. Сибирский здоровяк, одним словом. Их бригада на привале сидела, когда мохра напала. Проглотила вместе с котелком, в котором каша варилась. Червя я убил, охотников из брюха вытащил, да поздно. Тела были исполосованы серповидными зубами твари, в ранах яд… Все умерли. Долго я за ними наблюдал, изучал, слушал. Жаль, не успел помочь. Когда последний охотник дух испустил, я карманы их обчистил, документы, деньги… Всё забрал. Тела похоронил, паспорт Серого себе оставил, а остальное в гильдию сдал.