Книга Княжна Екатерина Распутина, страница 52 – Ольга Токарева

Я уже открыла рот, чтобы возразить, но он не дал мне и пикнуть.

— И не смей учить меня, будто красть — грех! У нас с тобой попросту нет иного пути. В этом мире выживает лишь тот, кто изворотлив. И не смотри на меня так, я столько томов проглотил, что мир сей вижу насквозь, знаю, как выжить среди этих акул. Да что говорить, если целитель достиг уровня магистра, ему ни к чему возиться с азбукой для новичков. Все знания должны жить в его голове, а не пылиться в ветхих талмудах, когда человек задыхается у его ног.

Возразить было нечего.

— Слушаюсь и повинуюсь, профессор! — воскликнула я с притворным подобострастием, подхватила Хромуса, перевернула на спину и принялась щекотать мягкое брюшко, приговаривая: — Ах ты, маленький профессор… Ах ты, всезнайка этакий…

Зверек, утомившись от звонкого визгливого смеха, юркнул в тень, отправившись по своим делам, а я вдруг вспомнила об утреннем обещании Дмитрия. Солнце уже коснулось верхушек деревьев, и его дружина наверняка уже упражняется на полигоне. Вскочив с кровати, я пулей влетела в ванную, в два счета привела себя в порядок, натянула штаны и рубашку и помчалась, предвкушая первую тренировку.

Боярин задумчиво изучал меня взглядом, и что-то зловещее таилось в глубине его глаз.

— Видишь ли, малая, прежде чем пополнишь ряды борцов с монстрами, надлежит пройти испытание, — произнес он уже увереннее и, обведя взглядом бойцов, криво усмехнулся. — Коли сумеешь уйти от объятий Михаила, милости просим. Не обессудь, слабакам в нашем отряде не место. В его глазах мелькнул хищный огонек, а губы тронула усмешка, от которой по спине пробежал холодок.

Я окинула взглядом собравшихся и заметила стоявшего в сторонке младшего сына Петра Емельяновича. Мои брови взметнулись вверх, когда я оценила его внушительную фигуру. И слепому ясно, что от его лапищ мне не увернуться. Конечно, можно попытаться измотать его в погоне по полигону, но кто из нас первым выдохнется — вопрос. Остаётся лишь один способ одержать верх. Сорвавшись с места, я исполнила пару кувырков и, оттолкнувшись руками от земли, словно вихрь, впечаталась ногами в его подбородок.

Он явно не ожидал от меня такой дерзости, стоял расслабленно, и потому не удержался на ногах, пошатнулся и рухнул на землю.

Отряхнув руки, я подошла к Дмитрию и с вызовом взглянула на него.

— Я выполнила ваше условие.

— Ловко ты моего братца уложила! Где только этому научилась? — задумчиво протянул он, а затем ошарашил: — Я вообще-то совсем другое условие оговаривал, так что извини, малая. Да и не место девушкам на полигоне среди мужчин.

Обида подступила к горлу комом, застилая глаза слезами. Я с разочарованием посмотрела на старшего наследника рода Соловьевых.

— Значит, грош цена твоему слову, боярин. Не зря в народе говорят: «Солгавший однажды солжет и впредь». Что ж, обойдусь и без твоих тренировок.

Заметив краем глаза виноватые взгляды, которыми меня провожали бойцы, я сорвалась с полигона, будто подстреленная птица. Обида и разочарование огнем жгли грудь. Кажется, еще один Соловьев преподал мне болезненный урок: не смей, глупая, доверять людям. Но зачем? Зачем ему понадобилось выставлять меня на посмешище? За что? Чем я провинилась перед этим змеиным гнездом? Вчера вечером Дмитрий показался мне лучом света в этом темном царстве, единственным человеком, сохранившим хоть каплю человечности. Но, видимо, я совершенно разучилась разбираться в людях. С глупой наивностью верю каждому слову, а в ответ раз за разом получаю лишь осколки разбитого сердца.