Книга Княжна Екатерина Распутина, страница 56 – Ольга Токарева

Судьба привела его на один из светских раутов, где он удостоился беседы с самим ректором академии, Васнецовым Романом Павловичем. Ректор оказался надменным типом, окинувшим общество взглядом свысока, но от разговора не отказался и, прикрывая хищный оскал подобием добродушной улыбки, принял подношение.

Пятьсот тысяч — такова цена спокойствия, чтобы при поступлении его отпрысков в академию ни у кого не возникло лишних вопросов. И это лишь начало — щедрое содержание ректора станет ежегодной необходимостью. Стыда он не испытывал: разве он первый прибегает к подобным уловкам? Увы, не всем дано постигать мудрость своим умом. Можно было, конечно, отдать документы и в академию их захолустного вологодского княжества, но то было бы потерей лица. Там обучались дети оскудевших боярских родов, да порой и простолюдины, в коих, неведомо как, пробудился дар. Впрочем, чего тут неведомого? Не умеют держать в узде свою похоть иные бояре. Петр был не из их числа. И хотя не чурался иногда приподнять подол служанке, всегда помнил о зельях от зачатия. Ни к чему плодить бастардов — своих законных наследников более чем достаточно. А если уж совсем невмоготу — можно и еще одну жену взять. Не каждому по карману содержать целый гарем, но Петр мог себе это позволить. На том же вечере, окидывая взглядом хоровод юных девиц, он вдруг с горечью ощутил бремя своих лет.

Нет, старым он себя не ощущал. В глубине души клокотала молодость, рвущаяся навстречу новым победам. И он не смог отказать себе в мимолетном флирте с пленительной баронессой Анастасией Ошаниной. Аппетитная особа с формами, словно выточенными рукой скульптора, — именно в его вкусе. Голубоглазая русоволосая нимфа, едва перешагнувшая двадцатилетний рубеж. Ростом, правда, почти с него, но рядом с ней Петр словно сбрасывал годы. А ее заинтересованный взгляд пробуждал в нём не только игривое настроение, но и давно забытое волнение внизу живота.

Казалось, все чувства притупились, стало пресным и обыденным. Первая жена, Надежда, уже лет десять не вызывала в нем былого трепета. Она была умна и красива, их первые годы брака в постели были полны страсти, но после рождения первенца вся ее нежность обратилась к сыну, и ему показалось, что она отдалилась.

Тогда он и женился во второй раз. Увы, Софья, поначалу будоражившая его воображение, оказалась холодной и неприступной, словно лед. Чувства к обеим женам угасли, а с Анастасией, за эти месяцы, Петр почувствовал себя юношей, парящим на крыльях любви. Не медля, он открыл свои чувства девушке. И пусть она годилась ему в дочери, что сердце ведало возраст? Она не отвергла его, а предложила приехать в их поместье и обсудить его предложение с родителями. Это воодушевило Петра. На следующий день он посетил дом Ошаниных и официально попросил руки Анастасии. Они заключили предварительную помолвку, назначив свадьбу через полгода.

Род Ошаниных не бедствовал, владея скромными землями и ведя неспешное сельское хозяйство, разводя скот. Не в масштабах богатых вотчин, но с достатком. Несколько лавок в Москве, принадлежащих семье, благоухали свежим мясом и колбасами.

Гордость Петра взыграла с новой силой — род его процветал. Помимо крестьянских забот, у Соловьевых имелась дружина, что промышляла охотой на тварей, выползающих из разломов меж мирами. Ингредиенты, добытые из чудовищ, а порой и целые туши, шли нарасхват у алхимиков и аптекарей. Но ничто не могло сравниться с сафирами, рождающимися в недрах этих существ. Редчайшие, огромные, источающие силу, они уходили с молотка на аукционах за баснословные миллионы. Один из таких самоцветов Петр преподнес своей невесте, в знак пылкой страсти и самых искренних намерений.