Книга Княжна Екатерина Распутина, страница 86 – Ольга Токарева

С завороженным любопытством я наблюдала за танцем черной и лазурной энергии, пульсирующей вдоль тела. Они напоминали кровеносную систему, но гораздо шире, насыщеннее по цвету и совершенно иного предназначения.

Пронизывая меня насквозь, магические силы вливались в источники и, словно напитавшись колдовской энергией, вновь вырывались наружу, обтекая каждый орган. Эти магические источники силы казались подобием сердца — своеобразный фильтр и механизм, куда поступает кровь, чтобы, при открытии клапана, выплеснуться в жилы, несущие драгоценную жизнь по всему организму.

Незаметно для себя я согрелась и провалилась в сон. Но среди ночи меня разбудил пронзительный женский крик, полный невыносимой боли. Топот ног в коридоре и приглушенный шум, доносящийся из кухни, дали понять: у Анастасии начались роды.

Не помня себя от волнения, я вскочила с кровати, накинула халат и, вылетев из комнаты, помчалась в покои роженицы. Но попасть туда мне было не суждено.

Надежда Викторовна перехватила меня у самой двери. Голос её был холоден, как зимний ветер: «Ты почему не в своей постели? Немедленно в комнату!» И уже с неуловимой дрожью в голосе добавила: «Маленьким девочкам не место при таинстве рождения. Придет твой час, сама познаешь».

Возразить было нечего, да и не посмеешь перечить. Лишь бросив полный тоски взгляд на закрытую дверь, откуда доносились крики Анастасии Второй, я развернулась и побрела прочь. Но внезапная мысль вспыхнула, словно искра в темноте. Не медля, я выскользнула из дома, чтобы претворить её в жизнь.

Продираясь сквозь кусты жасмина, словно сквозь тернии, я остановилась напротив окон, за которыми находились семейные покои второго наследника Соловьевых. Сосредоточившись, как никогда прежде, я направила тонкий магический импульс в сторону окон, наблюдая за его трепетным полетом. И с разочарованным вздохом прошептала: «Слишком далеко…»

Второй этаж, да ещё и расстояние до кровати роженицы — больше пяти метров… Сердце упало в пропасть отчаяния. Опустив голову, я поплелась обратно, ощущая острую боль от невозможности помочь Анастасии. Из книг по акушерству я знала, насколько опасно поперечное положение плода: тяжёлые осложнения, если вовремя не оказать помощь.

Стремительное излитие вод — и плод может замереть, части тела — крошечные ручки, пуповина — застрянут. Долгий безводный период, больше двенадцати часов, чреват удушьем.

Но страшнее всего — разрыв матки и гибель младенца. Оставалась слабая надежда на то, что в процессе родов плод займёт правильное положение, и всё обойдётся. Лишь молитва и вера в целительский дар повитухи оставались моей последней крепостью.

В моей прошлой жизни кесарево сечение было рутинной практикой при родовспоможении. В случае с Анастасией это был бы наиболее щадящий и разумный выход. Но в этом мире, увы, до подобного еще не додумались — или не желают идти по пути прогресса. Возможно, из-за редкости поперечного предлежания плода. Описание этой патологии я нашла на пожелтевшем листке одной из книг, принесенных Хромусом. Да и в целом эти тома были схожи по содержанию и удивительно подробно описывали зачатие, развитие ребенка в утробе по неделям, течение беременности и сам процесс родов. А вообще сведений по акушерству было слишком мало.