Книга Три комнаты под березой, страница 96 – Ирина Седова

Делом Анча было создавать иллюзию, будто судмедэксперт действительно копался во внутренних органах, а не просто записал под гипнотический бесовский шепоток то, что ему внушалось Само по себе это было несложно, когда досконально знаешь процесс, а Анч знал.

И еще лучше он знал организм Югенса, потому что ему предстояло обеспечивать функционирование данного организма в течение всего подотчетного периода. Поэтому он с большим удовольствием продиктовал судмедэксперту все необходимое и воспроизвел перед его внутренним взором действия, которые тот якобы совершал. Ну а после того, как тело было отправлено на хранение, Анч помчался организовывать похороны.

Меньше всего ему было надо, чтобы тело кремировали — наоборот, ему было необходимо, чтобы Югенса предали земле. Организовать это было не совсем легко — Югенс был в городке пришлым, с северо-запада, и вся родня у него находилась в Карелии. К счастью, ближайшего наследника «покойного» Анч выяснил заранее — юридически тот был женат.

Срочно вызвав сюда вдову под угрозой потери больших денег, Анч помог ей оформить бумаги, в том числе получить свидетельство о смерти и быстро-быстро проделать все операции по достойным похоронам. «Достойным» с точки зрения нечистой силы — не на кладбище, а вне его, на даче, и после оформления наследства предложил ей продать ему хотя бы часть ее новоприобретенной собственности.

Дом в городе Анча не интересовал — его занимала возможность держать под контролем душу своего донора, обеспечивая того сериями нескончаемых мучений, промежуточным этапом в которых было прослушивание Югенсом не только всех деталей его похорон, но и надгробной речи Анча.

Речь эта была просто шедевром его красноречия, тем более что других свидетелей ее произнесения кроме вдовы и священника, рядом не было. Ведь после того, как Анч показал священнику бумагу о договоре «покойного» с нечистой силой, тот не только отказался его отпевать, но и запретил хоронить на освященной земле.

Став таким образом единоличным владельцем тела Югенса, Анч принялся обеспечивать его сохранность при отсутствии медицинской помощи — процесс умирания требовалось растянуть на год. Прежде всего для продолжения жизни требовалось наличие кислорода — и в крышке гроба было просверлено отверстие. Одно-единственное, но такое, чтобы воздуха донору хватало лишь на слабое подобие полноценного дыхания.

Трубка, прикрепленная к этому отверстию, выходила на поверхность и маскировалась в надгробной плите. По этой же трубке во время дождя к телу поступала влага. Что же касается насекомых и прочей живности, то Анч предоставил это природе. Его задача была поддерживать живым мозг и прохождение туда нервных сигналов.

Аккумулятор-накопитель он вмонтировал в плиту рядом с трубкой для дыхания, и на этом временно успокоился — дальше все должно было работать само. Рядом по давно привычной схеме вмуровывался передатчик импульсов — подпитывать время от времени нервную систему грешника.

Конечно, на это тратилось какое-то количество энергии, но после изобретения человеческой цивилизацией компактных батареек энергия была электрической, а не живой; попадая в мозг грешника она усиливалась, преобразовывалась в его отчаяние и муку и излучалась в накопитель. Кормить донора обычной пищей двуногих не предполагалось — тот должен был медленно пожирать самого себя изнутри в процессе разложения. Полтора метра глубины сохраняли достаточно прохладную температуру, чтобы этот процесс не шел слишком бурно.