Онлайн книга «Я сделаю это сама»
|
Кстати, туалетный домик во дворе был. Не рядом с крыльцом, сбоку, возле бани. И насколько я успела заметить, такие домики себе построили далеко не все. Кто-то выливал помойные вёдра в угол забора, а кто-то, по ходу, просто ходил под тот забор или под какой куст. Но это летом, а зимой, которая, как известно, близко? С голым задом в снегу под забором не насидишься. И вообще, недолго застудить себе что-нибудь ценное. Поэтому нужно подумать, как быть. - Я позову, - положила Марье руку на плечо, успокоила. Не нужно спать со мной в одной комнате, пожалуйста. Я хочу того, одна. Одурела уже среди толпы. Кажется, она прониклась. И тут же приговорили – из трёх свободных комнат моя посерединке, она самая большая, в ней есть кровать, и сейчас нужно примерить, подойдёт ли к кровати перина. Та, что ближе к кухне, достанется Дарёнке с Настёнкой, а та, что ближе к залу – Марье с Мелаеньей. Меланья обрадовалась, расцеловала Марьюшку, поклонилась мне и побежала устраивать себе постель на лавке. Сказала – ей на лавке привычно и хорошо. Дарья бы так и сидела, обхватив дочку, если бы я невежливо не взяла её за плечо и не попросила пойти со мной в их будущую комнату. - Так, слушаем сюда. Кровать есть, с перинами, матрасами и прочим постельным бельём пока сложности. Но вроде бы у вас там что-то было своё, я правильно понимаю? Я глянула посуровее, чтоб не молчала. Дарья кивнула, не поднимая глаз. - Вот и отлично. Сейчас Алёшку попросим, чтоб всё принёс, и устраивайтесь тут. Чай на закате, ужин по темноте. Что ещё сегодня будет – в душе не ведаю. Если вопросы какие – то ко мне, если меня рядом нет – то к Марьюшке или Меланье. Дождалась кивка о том, что меня услышали и как-то поняли, и пошла дальше командовать. Хотя кем командовать-то – все при деле, Пелагея посуду моет после обеда, Ульянка вот только свободная. Значит, пойдём дальше с Ульянкой. Я подумала, что с периной разобраться ещё успею, а пока есть ещё разные вопросы гигиены, например – баня. В неё заглядывали разок, да и только. А хорошо бы уже пробовать топить и мыться. Потому что. - Баня – дело хорошее, - кивала Ульяна. - Как без бани-то? У вас-то, поди, в вашем чужедалье, ни одной бани-то и не было? - Ванна была, - я мечтательно вздохнула. – С проточной горячей водой. Мало ли, что там есть в этой неведомой мне Франкии! Если у них там маги через одного, может, уже и водоснабжение у них какое нормальное есть, и канализация? - У Старого Лиса была такая бадья, большая, в неё можно было прямо целому человеку забраться, и сидеть, пока вода не остынет. Или мыться прямо там, - говорила тем временем Ульяна. – И он говорил, что ему так привычнее, чем в бане. - Понимаю его, - вздохнула я. – А та бадья куда делась? Добрые люди в хозяйство приспособили? - А в ней Маруся капусту солила, - сообщила Ульяна. – Никто ж не думал, что понадобится. - Кто у нас Маруся? – надо же знать. - Так соседка твоя, с другой стороны. Там, - она показала в ту сторону, откуда мы привели Дарью с дочкой, - Егорка, а тут, – тычет в другую сторону, – Маруся. Её муженёк, Федот, с Пелагеиным Гаврилой на корабле ходит, и сынок старший, Ванятка, тоже. А остальные трое малы ещё. - Малы – это сколько? – чтобы понимать - Десять, семь и пять. Старшему семнадцать стукнуло нынче. Затем дочка, Нюра, ей четырнадцать. Ещё дочка, Агафья, ей двенадцать. И потом трое младших мальчишек. |