Онлайн книга «Замок княгини»
|
— Вот, смотри, княгиня! Это Леман. В колыбели — младенец нескольких месяцев отроду. Синеглазый. Да-да, глаза яркие, синие… Как у некоторых мужчин-соддийцев, как у Дьянов, но в Касте ни у кого ещё Кантана не видела таких глаз. — Леман, — повторила она, — Леман. Леман? Такое знакомое имя. Кто это?.. — Вот кто спасет наш род, — сказал князь Ризалин, — и это благодаря тебе. Радуйся! Но мы кое-что забыли. Пойдем-ка. Ты ведь княгиня, верно? — он схватил её за руку и куда-то потащил. В дверь заглянула та сумасшедшая старуха, и мерзко захихикала, и засеменила за ними следом. В какой-то комнате князь толкнул Кантану к столу, и приказал: — Клади руку! Твой муж понятия не имеет, что должен сделать! Куда уж вам спасать род! Иначе ни на что не будешь способна, — в руке у князя Каста теперь был широкий мясницкий нож. Кантана взвизгнула и спрятала руки за спину. — Клади руку, — проревел князь Ризалин, — иначе отхвачу всю ладонь! Ты княгиня, должна понимать свой долг! Ты должна! — Но я ведь не княгиня Каста! Я княгиня Средней Содды! — закричала Кантана, во все глаза глядя на князя. А его лицо менялась, оплывало, и из-под молодых черт тридцатилетнего Ризалина выступало жесткое лицо седого старика, не дряхлого, нет, напротив, он был так силен, и словно вытесан из камня. Белоснежные волосы обрамляли суровое, смуглое лицо, он был одновременно красив и страшен. Да ведь Кантана уже видела его! В Обители Хранителя. Однажды они заехали туда ненадолго с мамой. Этот старик выходил к ним, и был приветлив. Потом мама сказала, что это родственник князя Каста, и им он тоже родственник. — Клади руку! — веско сказал старик, и сам прижал левую кисть Кантаны к столешнице. А она отчего-то потеряла силы сопротивляться, только смотрела, как он расправляет на доске её пальцы, отодвигает мизинец от остальных, как примеривается для удара… Она лишь закрыла глаза и слабо вскрикнула, когда нож со стуком опустился на доску столешницы, и заплакала, увидя, как на узорчатой доске собирается лужица крови, её крови. — Хорошая девочка, — похвалил старик, поглаживая её по руке, потом по голове, — теперь ты выполнишь долг. Недостойно уклоняться от своего предназначения. Кровь быстро перестала течь, но пальцев на левой руке у Кантаны теперь было четыре. Не было мизинца. Словно она княгиня Каста. Но ведь это не так! — Не трогай меня! — на запоздало отшатнулась от рук старика. — не трогай! Что ты наделал? Ненавижу тебя, ненавижу. Никогда не смей ко мне прикасаться! Он, усмехаясь, все порывался её погладить, она уворачивалась. Кто-то замотал её руку полотенцем. — Ненавижу, — твердила она, — ненавижу! Рука не болела, но, кажется, потеря Кантаны была невосполнима… Ей то и дело подавали воду, и она пила. Много воды из серебряной чаши. Горький травник отталкивала, и лечебные горькие снадобья тоже. Отворачивалась и спала, сжимая в объятиях одну из подушек, благо их было много не постели. Потом начинала метаться, открывала глаза, и Мантина опять подавала ей чашу с водой. Она пыталась ещё что-то говорить, но всякий раз у Кантаны не было сил дослушать до конца, она закрывала глаза и опять проваливалась в сон. А потом проснулась… Было ясное утро, пятна солнечного света лежали на полу спальни. Рядом, на подушке, свернулась Юта. В кресле у кровати сидела Мантина и, кажется, дремала. Некоторое время Кантана не шевелилась, молча разглядывая комнату, и осознавая, что, собственно, происходит. |