Онлайн книга «Девять этажей вниз»
|
Бесконечно мелькают перед глазами кадры чей-то чужой жизни. Сегодня фильм про возмущенных клиентов. Завтра фильм о пораненных о камни ногах. А потом – только работа. Не отрываясь от монитора. Не снимаешь улыбки с лица. Отрабатываешь 60% своего законного нерабочего времени по выходным и вечерам. Не спишь. И хочется отмыться от этой грязи. А некогда. Море не помогло, фотография моря не помогла, перенос кредитного… *** Хотя нет, на самом деле все было не так. Между строчек непрочитанных инструкций вижу голубое небо, и строчки уже не строчки, а решетки на окнах больницы. И по этим металлическим решеткам Болезнь читает мне свои морали. Плачу в кабинете. Начальник отдела безопасности смотрит строго и осуждающе. – Нет, если ты хочешь, выдавай кредит, но я напишу отказ. Как же так? Начальник юридического отдела смотрел на документы и написал в служебке: «Выдать можно, но…» Зам улыбался, и качал головой, и говорил: – Придумывай что-то, выдавай, у тебя работа такая. – Давай думай как. А думать уже не могу. А думать уже сгнило и отпало. Начальник отдела безопасности отказывает, его зам подписывает на выдачу. А коллеги, замечая мою внезапную заторможенность, нелепо лезут не в свое дело: – Что с тобой? – Да ничего, все нормально… – успокаиваю их. А потом, видя, что этот ответ их не устраивает, добавляю, – просто жарко сильно стало. И думаешь про себя: “Потому что ТОШНО сильно стало!” *** И Тошнота. …«Тошнота от вселенского одиночества подступает к горлу, как тошнота от того, что съела что-то не то, или выпила лишнее. Она сжимает спазмами грудь, проходит по горлу и натыкается на крепко сжатые зубы. Тошнота от вселенского одиночества не уходит вместе с водкой в канализацию, не проходит, как плохой сон после снотворного, не улетает вместе с сигаретным дымом в форточку. От этой тошноты трудно избавиться. От нее нет мне отдыха…» *** Иду к управляющей. Ненависть. Ненависть – вот что было нарисовано на стенах ее кабинета. Ненависть и презрение ко всем входящим в ее дверь рабам. “Что? Ты смеешь ещё что-то сказать?” “Да нет. Ты раб – ты должен делать то, что тебе сказали. И ничего больше.” “Молчи. Раб.” “Сиди в своей чёрно-белый робе. И внимай своей Властительнице.” Комната ненависти. Черная комната. Кабинет управляющей – Мне все равно, что там будет написано. Клиенты пришли. Клиентов надо обслужить.Принесли документы? Оформили и выдали кредит. Что в этом сложного? Я не понимаю. – Ко мне пришла информация, что они хотят нас кинуть. – возражаю я ей, как прорываюсь за линию фронта. – Откуда? Кто тебе такое сказал? – она смотрит презрительно, из своего черного паучьего гнезда. – Я не могу открыть источник информации. – Это чушь! Документы верные? – шипит и спрашивает она. – Их можно подделать. – Юристы дали добро? Безопасность? – Дали. – В чем проблема? – В том, что есть информация. – Она ничем не подтверждена. Только Вашими словами. – говорит она. – Выносим на кредитный – говорит она. – И выдаем! – говорит она. *** – И наливай! – говорит Пьяный человек. *** – И заебись… – говорит плачущая в туалете девочка. *** Сорят словами. Заклеенные сором из ненужных слов окна дрожат на зимнем пронзительном ветру, как тонкая мембрана, которая прикрывает пустоту моего сердца. Темнеет. На темно-голубом небе с розовой окантовкой от заходящего солнца начинают появятся звезды. |