Онлайн книга «Девять этажей вниз»
|
Сидит на балконе в квартире напротив. Вечно. Неподвижно. Сидит – качается на кресле качалке, укрывая ноги теплым пледом. Смотрит своими стеклянными глазами на заход солнца, на дожди, снегопад и вьюгу, на ветки деревьев и крыши домов, на меня. Смотришь на нее, на эту одинокую высохшую бабульку из середины веселой пьяной компании сквозь оптический прицел страйкбольной винтовки, которую принес с собой один из сотрудников. И вдруг становишься близкой к ней. Как будто можешь прикоснутся к ней руками. И вдруг представляешь, что эта бабулька – это ты сама в глубокой одинокой старости, из которой уж точно нет выхода. И начинаешь плести венок из коньячных одуванчиков. И петь грустные заунывные песни о несчастной любви. И бродить босиком по асфальту в толпе и одиночестве. А потом встречаешь в запотевшей уставшей маршрутке пьяного, то ли от пива, то ли от работы, незнакомого мужчину, который только по взгляду, не по искусственно нацепленной улыбке, разгадывает твое одиночество, как детскую загадку о елочке. Поднимает на меня свои пьяные глаза и вдруг спрашивает: – И давно тебе начала сниться спящая старуха? В недоумении поднимаю брови (Откуда?), отталкиваюсь от перил, делаю шаг назад. – Мне никто не снится! На секунду отводит глаза, – Может быть, – отвечает он, и сразу добавляет, – а может быть и снится. И потом вдруг выплескивает: – Я знаю, что тебе снится старуха со стеклянными глазами. И очень давно. И тебе кажется что эта старуха – это ты, и ты не знаешь, что с этим делать, потому что чем дальше, тем снится она тебе все чаще и чаще. И тебе от этого никогда не сбежать. Знай… Я внимательно слушаю его. Странно, в маршрутке никто даже не реагирует. Не смеется, не обращает внимания. Вокруг нас как будто образовывается прозрачный непроницаемый пузырь. И в последний момент я выпрыгиваю на ближайшей остановке. – Подожди! – кричит мне вдогонку Пьяный мужчина. – Я теперь знаю, что ты есть! Я тебя найду! *** Потом за окном пойдет дождь: многочисленные торопливые капли, как из открытого полностью душа, хлещут по хрупким дрожащим стеклам, грозят ворваться в полупустую накуренную кафешку и смыть эту дымную атмосферу разговоров ни о чем. Сонная официантка тихо будет перешептываться с барменом и иногда подходить к нам: то поменять пепельницу, то принести новый графин водки. Это мы с Пьяным человеком сидим за столиком рядом с окном, пьем водку и молчим, потому что уже не о чем говорить. Он курит сигарету за сигаретой, пачку за пачкой и пускает дым в пьяную студенческую компанию, которая что-то рьяно обсуждает рядом с нами. Мешает. Создает напряженный контрапункт с нашим молчанием. Раздражает. Смотрим на них, а потом одновременно говорим: – Может, кинем в них чем-нибудь? – Нет, лучше выльем… – добавляю я. Смеемся. Он опять стряхивает пепел в пепельницу, и, поблескивая стеклами очков, предлагает: – Давай, я расскажу тебе историю. – Опять? – У меня их много. – У меня их тоже много. И опять проваливаемся в пьяное молчание. – Знаешь, эта бабуля, про которую ты мне рассказала, снится тебе не просто так. Восемь Кто-то больно бьет в бок в плотно забитой утром маршрутке. Это люди едут на работу. С расплывшимися сонными лицами, стеклянными глазами и наросшими целлюлитными мозолями на задницах. Зевают, втыкают в окна своими сонными жабьими глазками, спят на неудобных пластмассовых сиденьях троллейбуса. |