Онлайн книга «Девять этажей вниз»
|
Постоянные маски. Маска «Каменное спокойствие» Маска «Каменная улыбка» Маска «Каменная заинтересованность» И еще одна маска – к освоению: «Каменное отчаяние». Для себя. В одинокой ванной. А под маской? Под маской – Болезнь. Истерия. Тоска *** В болотного цвета платье, разорванном и грязном, с длиннющими как ветки ивы волосами и большими глазами-водопадами, приходит она ко мне, ступая босыми ногами по воздуху. Разговариваю с ней. Задаю глупые вопросы. *** – Тоска, – говорю я ей, – Тоска, и что мы будем делать сегодня вечером? Может, пойдем еще выпьем водки с друзьями, или может опять запремся вдвоем дома и будем наблюдать за толпами фотонов, бегущих как беженцы, из лучевой нитки в лампе? – Нет. – отвечает мне она. – сегодня будем трахаться в графиками погашения кредитов физических лиц и выводить просрочку!!! – Ну а потом? Может, пойдем попьем водку с друзьями? – опять с Надеждой спрашиваю я. – Ну а потом?.. гм… – думает она (разве она умеет думать?) – Потом наберем наугад телефонный номер, или пошлем наугад сообщение по мессенджеру, или еще лучше пойдем после работы пешком домой. 50 минут пешком – не так-то много для 1 ночи… – Неужели мы сегодня так сильно задержимся? – Конечно, задержимся! Может и до 6 утра! Конец месяца, отчет, клиенты, папки. Надо работать! За что тебе деньги платят? И я подчиняюсь Тоске, как самому главному голосу во мне. И меня уже ничего не сдерживает: ни голос Рассудка, ни голос Чувств. (Чувства резко встают и уходят. Разум, задумавшись у окна, тянется за очередной сигаретой, а потом уходит вслед за Чувствами.) *** Хочется позвать на помощь принца. А Тоска, отрываясь от длинной тонкой сигареты в мундштуке, начинает ехидно улыбаться. И я уже не спрашиваю о причине столь ехидной улыбки. Я знаю, что она ответит. – Ха, неужели ты думаешь, что в твоей сказке когда-либо будет принц? И я больно кусаю губу. Дежурная медсестра вызывает дежурных санитаров. *** Мои родители очень болели за меня, сдували с меня пылинки и держали в клетке, из которой практически невозможно было выбраться. Нельзя было сметать крошки со стола рукой, облизывать нож, залезать с ногами на стулья, приходить домой позже 9 вечера, ходить на дискотеки, красится, носить облегающее и ещё кучу всего. Говорили, что нельзя сидеть при выключенном свете и смотреть на луну. Потому что если долго смотреть на нее, луна придёт к тебе и заберет твое сердце. Но это уже говорили не родители. Это говорили Звезды, когда родители оставляли меня наедине с собой в темной комнате. И я плела защитное одеяло из темноты и собственного тепла, защиту от слов, защиту от людей, защиту от мира. *** – Ваша дочь выздоровеет, – говорили врачи родителям, – ей нужно только очень сильное впечатление. Вы только не переживайте. Она придет в себя. Очень скоро. Верьте нам. Верьте нам. Верьте нам. – Как вы себя чувствуете? – безразлично спрашивает он меня вечером в понедельник. – Нормально, – отвечает за меня Болезнь. – Как вы себя чувствуете? – опять спрашивает он утром во Вторник. – Как вы себя чувствуете? – Как вы себя чувствуете? – Как вы себя чувствуете? – повторяет он каждый день Недели. Это становится похожим на заевшую кинопленку. – Цвету и пахну! – Лучше всех! – Не дождетесь! Повторяет, наслаждаясь процессом, моя Болезнь. Сидит на подоконнике в белом больничном халате. Высасывает трубочкой из меня мое здоровье. |