Онлайн книга «Мечты о свободе»
|
— Бери ведро, — говорю я. ГЛАВА 21 — Это тушёное мясо — просто объедение! — восклицает Хамиш. Лавина ворчит, даже когда его щёки заливаются румянцем. Он всегда радуется, когда люди едят его еду. Не знаю, как ему это удается. Все люди получили одинаковые пайки, но окружающие нас дозорные с тоской смотрят, как запах из котелка проникает в лагерь. Я рада, что сижу там, где сижу, хотя, наверное, мне следовало бы поесть с другими лидерами и отцом. Эта мысль вызывает содрогание. — Что за х?.. — произносит Лёд. Кто-то на бешеной скорости бежит в лагерь. В блаженном состоянии я слушаю, как замедляются шаги, когда бегущий понимает, что нет необходимости бежать, вокруг него нет паники. Посреди лагеря с ведром в руке стоит Санджей. Но все глазеют не на это. Санджей с ног до головы покрыт навозом дромеды. Я знаю, что это за зелёная слизь, потому что стояла неподалёку, пока он втирал её в кожу. Даже если бы я не стояла рядом с ним в тот момент, я бы поняла, что это такое по запаху. Мы сказали ему, что Солати рождаются с иммунитетом к укусам ядовитых насекомых. Рой, направлявшийся в нашу сторону, мог бы уничтожить армию за несколько секунд. Такой рой видишь лишь раз в жизни. Опытному делегату следовало быть умнее. Когда Оландон протянул ведро с навозом, он немного замешкался. Но судорожное напоминание об его ещё нерождённом ребёнке заставило его зачерпнуть зелёную жижу и поспешно втереть её в бледную кожу. Запах дерьма вытесняет аромат тушеного мяса Лавины. Брума, находящийся рядом с Санджеем, закрывает рот рукой и отшатывается, задыхаясь. Кто знает, как долго Санджей собирал навоз? Он выглядит измученным и готовым упасть. В конце концов, армии нужно было столько, сколько он мог унести. Мы не преминули подчеркнуть это. Тех, кто уже был покрыт навозом, отправили вперёд в надежде, что наша армия сможет пережить эту ночь. Ведро, которое держит Санджей, доверху наполнено субстанцией из задницы дромеды. И он оглядывает лагерь — чистых от дерьма и не паникующих Брум, отползающих прочь от него — пока его взгляд не останавливается на мне, и на Оландоне рядом со мной. Я держусь, но только до той секунды, пока Лавина не хмыкает: — Почему ты весь в какашках? Тогда-то я и проигрываю битву за сохранение тишины. Я смеюсь от души, а Санджей бросает ведро на землю и топает обратно к реке, по моему лицу текут слёзы. Пока я буквально катаюсь по земле от смеха, Оландон делится историей с толпой, привлечённой шумом. Окружающие Брумы начинают давиться со смеху. Я завываю вместе с ними. Неудивительно, что Санджей и Ашон так любят розыгрыши. Приятно слышать смех; он согревает всех, кроме Санджея. Я, всё ещё хихикая, слушаю, как история передаётся из палатки в палатку и из мужчин прорывается смех. — Ну, — говорит Ашон, собирая наши миски. — Не могу сказать, что он не заслужил это. Хотя довольно жестоко устраивать розыгрыши на людях. Я поднимаю бровь. — В самом деле. Ашон бросает взгляд на моего брата, который шутит с Осколком. Он оборачивается с наглой ухмылкой. — В самом деле. *** Мы начали переправляться через реку при первых лучах костра, и к настоящему времени больше половины армии уже преодолело её. Раздаётся такой тихий голос, что я почти не слышу комментарий за эхом марширующей армии: — Я слышал, ты воздала Санджею по заслугам. |