Книга Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея, страница 209 – Мосян Тунсю

Похоже, что в этом семействе Шэнь Цзю отнюдь не пользовался столь безграничной любовью и доверием, как то утверждала Цю Хайтан.

Примечания:

[1] Верховный Демон 魔族铸剑大师 (Mózú zhù jiàn dàshī) — в пер. с кит. «родоначальник демонов, мастер меча».

[2] Синьмо 心魔 (Xīnmó) — в пер. с кит. 心魔 (xīn) — «сердце, дух, желания, воля, решимость», 魔 (mó) — «злой дух, демон, одержимость, магия».

Глава 42. Потасовка в винной лавке

Подскочив с голого деревянного пола, Шэнь Цинцю бессознательно ощупал себя — одеяния были на месте.

Однако, хоть одежда покамест была цела, его не оставляло пакостное ощущение, что она может быть сорвана с него в любой момент.

В конечном итоге Шэнь Цинцю принял решение «одолжить» чью-нибудь одежду. Мог ли он предвидеть, что, спрыгнув с конька крыши после пресловутого «одалживания», он наткнётся на потрясённо уставившихся на него преследователей?

Оказалось, что судьба свела его на узкой дорожке [1] с теми самыми адептами, с которыми он повстречался в ночь празднества. Шэнь Цинцю не успел вымолвить ни слова, когда их предводитель, выхватив меч, в исступлении заорал:

— Шэнь Цинцю, так ты и правда был здесь всё это время! Сегодня сокрушительная мощь нашего клана Баци [2] обрушит на тебя возмездие во имя небес!

Этот эпизод вполне вписывался в русло оригинального сюжета, но при чём тут «возмездие во имя небес»? Разве не они вчера толковали о вознаграждении от дворца Хуаньхуа? Или нынче считается хорошим тоном за глаза говорить одно, а в лицо — другое?

«И о какой такой «сокрушительной мощи», позвольте спросить, идёт речь? Я об их клане прежде даже не слышал!»

По правде говоря, Шэнь Цинцю нынче было просто не до этих безымянных сюжетных проходимцев. Плавным движением руки он отправил в полёт несколько свежеизготовленных талисманов. Стоило им приземлиться на лбы заклинателей, как их конечности мигом задеревенели: у них не было ни единого шанса против изделий мастера с пика Цинцзин.

Этот инцидент ещё сильнее подпортил настроение Шэнь Цинцю, так что он, поддаваясь хулиганскому порыву, произвёл медленный жест, будто что-то разрывая.

Скованные талисманами адепты вновь зашевелились — вот только движения не поддавались их контролю.

— Ты что делаешь? Зачем ты рвёшь мое платье?

— А ты что, по-твоему, делаешь?

— Прости, шисюн! Я не могу контролировать свои руки!

Выместив на них досаду, Шэнь Цинцю не торопясь переоделся в простые белые одежды и двинулся прочь, не оглядываясь.

Пройдя всего несколько шагов, он обнаружил, что награда за его голову привлекла в Хуаюэ немало преследователей.

Хотя многие заклинатели сменили свои одеяния на платье простых горожан, подделываясь под обычных уличных торговцев, их манера держаться выдавала их с потрохами. Осознав, что ему нельзя просто так разгуливать по улице без маскировки, Шэнь Цинцю размазал по лицу жёлтый грим и аккуратно наклеил бородку, лишь после этого вернувшись на улицу.

Бросив взгляд на небо, он убедился, что облака истончились — если так дальше пойдёт, скоро они вовсе истают. Если не случится ничего непредвиденного, то лучше всего осуществить задуманное в полдень.

Однако стоило Шэнь Цинцю опустить голову, как его взгляд тотчас наткнулся на стройную снежно-белую фигуру, что вышагивала по улице со стремительной лёгкостью. Тонкие черты прекрасного лица выдавали в нём незаурядного человека.