Книга Каструм Альбум, страница 49 – Анастасия Стрельцова

– Так-то оно так, – ответил Хаким, – но как мы рассмотрим картину в храме? Вам удалось узнать хоть что-то?

– Хитрая церковная крыса что-то скрывает, он глаз с меня не сводил и очень быстро отвел во внутренний двор. Пришлось дать ему пару арифметических задач по библейским мотивам.

– И как – решил?

– Я не стал ждать, пока он поймет, что я его дурю, и ретировался.

– И всё же… какие вопросы могли такого опытного слугу божьего поставить в тупик?

– Ну, например, предложил ему в порядке исследования записывать цифры – даты рождения и смерти библейских героев. Затем гипотетически представить, что есть резон и в других религиях мира, и вполне можно увидеть, что каждый из этих героев перерождался в ком-то из следующих пророков. И когда он поймет, что каждый раз это происходило за определенный отрезок времени – 666 лет, мы посмотрим, как он с этим справится.

– Серьезно? Вас отлучат от церкви и, скорее всего, сожгут прямо перед окнами вашего же дома.

– Пусть попробует обнародовать эти знания. Обвинить губернатора в еретичестве – что может быть соблазнительнее?.. Однако я преподнес это как бред некого больного человека. Сославшись на то, что эти знания шокируют и смущают, я предоставил проверить их истинность ему самому. Так что я всего лишь добрый человек, заботящийся о ближнем.

– Опасно потерять вашу дружбу, – пошутил Лумеарис.

– Отчего же вы ее собрались терять? К этому нет причин. Всем нужно отдохнуть. Хаким, друг мой, надеюсь на тебя, – закончил разговор губернатор и обратился уже к Лумеарису: – Вам есть где остановиться в городе?

– Еще не думал об этом.

– Располагайтесь в моем доме. Комнат больше, чем я мог бы использовать.

– Вы очень любезны. Пожалуй, я воспользуюсь приглашением и ненадолго остановлюсь у вас.

Хаким, видя, что сегодня от него больше ничего не ожидают, вышел из библиотеки и, спускаясь вниз, нашел под лестницей двоих детей, которые неотрывно смотрят друг другу в глаза.

«Закрутила мама прялку», – подумал Хаким и свистнул Титу.

Они вышли на улицу, щурясь от яркого солнца. Хаким потрепал мальчика по голове.

– Хорошая девочка?

– Ана. Ее зовут Ана.

– Значит, Ана… Понравилась?

– Чего? – Мальчишка прыснул со смеху. – Нет, не так. Она помощь предложила.

– В чём?

– Ну… как бы это, в общем… Она поет в церковном хоре.

– А ты не промах, – рассмеялся Хаким, всё больше тревожась.

Возвратившись в таверну, он принялся с усердием переставлять бутылки и стаканы на полках, усилием воли стараясь прекратить поток мыслей, которые, всё убыстряясь, бежали по кругу, ни на секунду не оставляя его в покое.

Была смутная надежда, что двое детей не просто так появились здесь и сейчас, что, возможно, он прервет порочный круг и схватит мелкого беса. Но тут же он возвращался к мысли: и что тогда? Что случится, когда он сожмет в руке пучеглазое нечто? Как он его уничтожит? И, при благом исходе, какой вариант небытия ждет его самого? Исчезнуть, словно дым, найти покой в забвенье? Эти вопросы одолевали Хакима параллельно с размышлениями, чем же быстро снять лак с картины, не испортив шедевр, которому почти двести лет. За это время слой масляной краски высох и укрепился. Картина сильно потемнела. Если краску можно растворить, то лак, покрывающий ее, будет стереть сложнее.

Таверна постепенно наполнялась посетителями, шумом, дымом. Дамы смеялись над пошлыми шутками кавалеров.