Книга Три века одиночества, страница 75 – Маргарита Романова

- Почему нужна именно моя питаль?

- Она больше всего подходить по структуре.

- Откуда вы знаете?

- Я потратил много денег, что бы это узнать.

- Но разве я смогу жить без питали?

- Сможешь, айналайын.

- Почему тогда ваша жена не сможет? Почему не вырезать ей питаль и все?

- Не так все просто, балам. Если бы я мог, я бы не стал похищать тебя.

- Но почему не попросили? Вы сказали, что хотите купить. Могли бы по хорошему предложить цену и объяснить ситуацию сразу!

- Я предлогал твоим родителям.

- Что? Они все знали?

- Да, и они отказали.

- И правильно сделали! Вы жестокий человек!- Вскричала Вера.- Вы не достойны счастья, раз готовы сделать столько плохого!

- Я имею право быть счастливым! И я буду! Хватит, балам, сегодня мы покончим с этим и забудем, как страшный сон.

- Я заявлю на тебя в суд!

Тут Талгат реско встал, с несвойственной таким людям прытью, приблизился к ней и, взяв за ворот рубашки, притянул ее к себе.

- У тебя есть выбор, кызым. Либо ты получишь деньги и будешь молчать, либо после операции ты не проснешься!

Печально доброе лицо этого дяденьки вдруг стало устрашающе свирепым. От испуга Вера закивала головой, не сдержав слезы.

Талгат Естаев вышел из палаты. А Яозу протянул Вере какие-то листы бумаги и ручку.

- Что это?

- Согласие на то, что ты станешь донором питали.

- Я не стану ничего подписывать.

- Тебе придется. Ты слышала его.- Печально проговорил Яозу.

- Разве ты не понимаешь? Ты не станешь свободным! Тебя посадят! Не за похищение, так за убийство моего отца!- Признавать это было тяжело. Вера успокаивала себя тем, что не знает, правда ли ее отец мертв. Может Яозу лишь ранил его.- Ты был неосторожен. Этому наверняка были свидетели!

- С этим я разберусь. Вера, не усложняй. Делай, как он говорит. Ты не сможешь уйти, пока он не получит свое.

Он всучил Вере ручку. И та, как в сомнамбулическом сне, чиркнула по бумаге, оставив свою роспись в указанном месте.

Яозу ушел, но она не осталась одна. Вместо него теперь была медсестра, лицо которой было закрыто медицинской маской. Она заставила Веру переодеться в больничную сорочку. Как только Вера закончила переодеваться, в палату вошло еще четверо медработников с каталкой, куда они уложили Веру. От безысходности Вера делала все, что ей говорят, даже не пытаясь сопротивляться. Она смотрела на то, как перед ее глазами проплывают коридорные лампы.

Только когда ее привезли в операционную, она скосила глаза влево, что бы увидеть девушку, что лежала на соседней каталке. Ее уже оперировали несколько врачей. От мысли, что сейчас ее тело будет выглядеть так же, Веру затошнило. Но тут чья-то рука заставила ее снова смотреть в потолок. К лицу поднесли инголяционную маску, чтобы ввести девушку в состояние наркоза. Она сделала несколько вдохов. Картинка перед глазами начала размываться, звуки затихать, тело расслабилось…

Плюнув на просьбы стюардесс сесть на свои места во время приземления, Аня и Агафоклис уже в полной готовности стояли у выхода. И пока они были вынуждены ждать, Аня отслеживала маячок, указывающий местоположение заложницы, заказывала такси и вызывала полицию. Мигающая точка на карте говорила, что Вера находится в частной больнице в центре города. Сначала это показалось Ане очень странным, но потом она не на шутку испугалась.