Книга Три века одиночества, страница 78 – Маргарита Романова

- А ну брось!- Крикнула Аня, целясь в врача, готового вспороть грудь Веры.

Тот испуганно шарахнулся в сторону, но скальпель из рук не выпустил. Медсестры прижались к стенкам.

В следующее мгновение в операционную ворвался целый отряд вооруженных людей…

В теплый, обволакивающий сон ворвался противный писк, ритмично повторяющийся снова и снова и с каждым разом он вытягивал Веру из этого приятного состояния. С каждым писком будто бы включались по одному ее чувства. Сначала, помимо писка, она начала слышать другие звуки, доносящиеся как из под воды. Приглушенный шум улицы, какая-то возня, нестройный хор голосов. Затем она ощутила сквозняк, поглаживающий ее ступни, и горячую руку, сжимающую ее пальцы.. И только после того, как она почувствовала цветочный аромат, щекочущий ей нос, Вера смогла открыть глаза. Мягкий свет, которым была залита комната, не ударил ее по глазам, вопреки ее ожиданиям.

Собственное тело показалось Вере слишком тяжелым и неуправляемым. Она хотела встать, но не смогла пошевелить даже пальцем.

- Тише, хазула [1], не торопись. Все позади.

Вера с трудом повернула голову в сторону говорившего. Над ней склонился Агафоклис. На лице его отражались беспокойство и забота. Его горячие пальцы коснулись ее щеки, словно он пытался удостовериться, что она - не сон.

- Как ты меня назвал?- Прохрипела она не своим голосом. И тут же закашлялась.

- Это ласковое название на греческом, очень подходит таким девочкам, как ты. - Беззлобно усмехнулся он, наливая из кувшина воду в стакан.

Агафоклис аккуратно приподнял ее, чтобы Вера могла попить. И пока она пила он придерживал и ее и стакан, а потом так же осторожно уложил ее на подушки.

Прохладная вода заметно привела в чувства Веру. Она потянулась рукой к груди. Туда, где по ее мнению должен был быть послеоперационный шов.

- Они не успели этого сделать. - Предугадывая ее вопрос, сказал Агафоклис, нежно спрятав ее руку в своих ладонях.

- Что будет с той девушкой? - После недолгого молчания спросила Вера.

- С кем?

- С женой Талгата… как его там… Они ведь хотели, что бы я стала донором питали.

- Да, я уже знаю…

- Так что с ней будет?

- Человек не может жить без питали. Ей пересадили облученные органы, но она еще в коме и вряд ли очнется.

- Значит, если бы мне вырезали питаль, я бы…

- Да.

- Мне сказали, что после операции отпустят меня и отвезут домой.

- Тебя обманули.

Агафоклис сильнее сжал ладонь Веры. Он молчал, но в глазах его явственно читалось, как он боялся за нее. У Веры никак не складывалось в голове, почему она вдруг стала для него столь дорога.

- Где мы?

- Еще в Алмате. В той же больнице. Но не беспокойся, всех виновных уже арестовали. Аня разбирается с полицией.

- Аня тоже здесь?

- Да, мы прилетели, как только узнали… Вот только нас тоже арестовали.

- За что?

- Так вышло, что мы оказались на месте преступления раньше полиции. А они не стали разбираться, загребли всех сразу. Меня почти сразу отпустили, а Аню задержали за хранение оружия.

- Оружия?

- Она умудрилась каким-то образом перевезти с собой пистолет. Травмат, конечно, но до этого в полиции все равно докопались. Но не бойся, ее тоже потом отпустили. Талгата этого отпустили под залог. До суда.

Щеки веры залились краской от осознания, что Агафоклис примчался в другую страну, чтобы спасти ее, а сейчас сидит рядом с ней и держит за руку. И сколько он уже тут сидит, интересно?