Книга Покров Тьмы, страница 128 – Маргарита Романова

— Расскажи что произошло там на берегу. — Попросил он. — О чем вы говорили с Лафитлин?

Мариэль ответила не сразу. Малвель уж подумал, она и вовсе не ответит, но эльфийка вдруг заговорила:

— Произошло то, чего я в тайне боялась… — Она пересказала все. Тон ее был сух и безэмоционален, но слова ее были злыми и выдавали безмерную раздражительность, что скопилась в ней. — Все, что я поняла — Рокас не желает ей зла. — Мягче добавила она. — Мне этого достаточно, что бы не беспокоиться за нее.

— Ты говорила мальтифады превосходные телепаты и перевоплощаются по щелчку пальцев.

— Да, но если верить Фулдуру… — Она осеклась, а потом из уст ее вырвался истеричный смешок. — Ха! Никогда бы не подумала, что скажу такое. В общем, если он не врет, то мальтифады хотят союза с Джевелией. Им не выгодно похищать принцессу наших союзников.

— Но ты сказала что Рокас — мальтифад.

— Да, а еще я сказала, что не почувствовала угрозы. — Мариэль сжала в кармане коматит, который с момента нападения никсов ни разу не дрогнул. Если мальтифады и могут одурманить ее, то вряд ли они способны обмануть единственный в своем роде волшебный камень из долины Тасфиака.

— А если за Фулдуром идут не все мальтифады? Или у него какой-то сложный многогранный план?

— Нет резона гадать об этом сейчас. — Твердо ответила Мариэль, пресекая дальнейшие попытки диалога.

Малвель глубоко задумался, ведя под уздцы своего коня. Мариэль шла впереди него, словно не замечая холодного пронизывающего ветра. Он кутался в свой изорванный плащ с удивлением глядя на свою подругу, которая даже не обращала внимания на то, что за спиной у нее вместо теплого плаща колышутся лохмотья. Как даже не пытается привести в порядок растрепанные волосы. Не смотрит на то, что подошва левого сапога вот-вот отвалится. И вопреки всему этому выглядит благороднее напомаженных аристократок и даже царственнее несравненной королевы Аргары. По ней было видно, что она приняла какое-то судьбоносное решение. Эта решительность и создавала вокруг нее ореол величия.

Сам же Малвель чувствовал себя хуже попрошайки с улицы. Он совершенно не привык к такому образу жизни, когда буквально некогда помыться и причесаться. Не говоря уже о том, чтобы найти чистую теплую одежду.

Помимо этого давило тяжелое чувство, которого он не испытывал никогда прежде. Эльфы в Эфелоне редко становятся свидетелями смерти. Конечно он не раз проходил мимо кладбища около людской деревни, да и в лесу находил трупики белок или зайцев. Но никогда… никогда он не убивал никого сам. Сегодняшней ночью он не просто убил Лиру, он пережил ее смерть вместе с ней. Какая-то часть него умерла вместе с пегасом. Словно разрушился один из несущих кирпичиков его сознания, из-за чего все остальные кирпичи в любой момент могут рухнуть и рассыпаться.

Размышления в тишине не шли ему на пользу. Копаясь в себе, он внезапно обнаружил, что в нем начинает зарождаться ненависть к Лафитлин. Если ее предательство и уход с незнакомцем неизвестно куда еще можно оправдать тем, что на ее сознание оказали влияние, то, что она позволила своему спутнику напасть на Мариэль… И не вернулась даже тогда, когда ее подруга оказалась похороненной под снегом. Это вызывало бесконечную злобу. Малвель внезапно почувствовал острую потребность с размаху впечатать кулак в кору ближайшего дерева и закричать. Но не успел он и замахнуться, как заметил, что Мариэль остановилась.