Книга Покров Тьмы, страница 129 – Маргарита Романова

— Что случилось?

— Надо найти Муйзди. — Кратко пояснила она, вглядываясь в склоны гор.

— Зачем?

— Хочу попробовать вернуть путеводный гранит. Он еще понадобится мне, чтобы найти Лафитлин.

— Ты все-таки намерена ее разыскать? — На мгновение в груди Малвеля зажегся огонек радости. То ли от того, что Мариэль еще не до конца потеряла надежду на сохранение дружбы с Лафитлин. То ли от того, что с путеводным камнем он сможет взглянуть в глаза той, кто предала их.

— Не сама. — Отозвалась Мариэль. — Отдам камень Эдоласу. Я считаю, он имеет право знать где и с кем его жена.

— Резонно. А Фаолин знает где ты и с кем? — Малвель не знал почему задал этот вопрос.

— Мы разговаривали с ним утром. — На удивление спокойно ответила Мариэль. — Я никогда не оставлю его в неведении.

Щемящее чувство, которое он старался в себе подавить вспыхнуло, словно желая напомнить о себе. Как бы Малвель ни хотел назвать его по другому, это была ревность. Смотреть с какой любовью Мариэль говорит о Фаолине, с какой строгостью не позволяет кому либо усомниться в их верности друг другу, было не приятно.

Пока эльф старался совладать с нахлынувшими эмоциями, Мариэль моментально переключилась на дело и громко позвала сатира.

Никто не ответил.

Мариэль позвала снова — громче.

И в этот раз ответом ей была тишина.

Посланница Солнца хотела уже крикнуть еще громче, но Малвель остановил ее, опасаясь схода лавины.

— По всей вероятности хранитель покинул свой пост. Как думаешь? — Сказал он, придержав Мариэль за локоть.

— Я конечно думала, что именно путеводный гранит она выбрала не просто так. Однако рассчитывала, что она не покинет дом так скоро.

— Видно, не так уж она любит это место.

Задумавшись, Мариэль оглядела склоны гор, усыпанные белым снегом. У нее и самой уже на плечах и капюшоне образовалась снежная шапка. Но ей было не до этого. Факт того, что все идет не так, и любое дело за которое она бы ни взялась оборачивается чуть ли не катастрофой, выводил ее из себя. Пришлось приложить все свои усилия, что бы сдержаться. От гнева и отчаяния она чуть ли не тряслась крупной дрожью. Задержав дыхание на несколько минут, она подняла взор к горным вершинам, а потом глубоко вдохнула, чувствуя, как морозный горный воздух подавляет пожар злости внутри нее. От еще нескольких глубоких вдохов в горле запершило и подступил кашель. Но Мариэль сдержала и его.

Убедившись в том, что в состоянии трезво мыслить и резонно действовать, она зашагала дальше. Ей до дрожи в коленках не хотелось раскисать перед Малвелем. Ей казалось, что именно упадок духом он и ожидает сейчас от нее, и за это ей было ужасно стыдно.

Малвель же молча последовал за ней. Он понимал, что любое сказанное им слово может вывести ее из того шаткого равновесия, в котором находился и он сам. Он вел под уздцы своего коня и старался не думать о том, что им придется провести весь путь до Малата пешком. Он знал, что предложи он Мариэль ехать верхом, она воспримет это, как оскорбление, ровно как и если он сам поедет верхом, а она будет пешей.

Двоих его конь долго не выдержит. Это был старый скакун не самой выносливой породы. Живя в Эфелоне, Малвель даже не задумывался о том, что ему нужен свой хороший конь. Он ведь и представить не мог, что ему понадобится куда-то уезжать. Отец как-то давно предлагал ему приручить пегаса или хотя бы ахатлинса — скакуна благородной эльфийкой породы, дикие табуны которой пасутся в полях ахатлин неподалеку от Эфелона. Но Малвель упирался, ссылаясь на то, что предпочитает передвигаться на своих ногах. Как же сейчас он жалел, что не последовал совету отца.