Книга Полжизни за мужа, страница 75 – Нина Бьерн

В голове словно мельничные жернова грохотала боль. Она перемалывала любые попытки мыслить трезво.

Он не дома. Он, кажется, в дакат-рунае. Почему он с кочевниками? По всей видимости, он тесно подружился с ними. Зачем? Он не помнил.

Он спустился на Равнину, чтоб закупить вина и недостающих продуктов к зиме. Он ведь был в Мьяри. Где вино? Почему не купил? Передумал? Или купил?

Что случилось между Мьяри и тем местом, где он находился сейчас, Нирс помнил очень смутно.

Вокруг него вьюном крутилась рыжеволосая девушка. Данка. Дакатка. Ее саму он помнил хорошо. Заботливая она. Ласковая. А вот, почему она упорно ластилась к нему, стараясь прижаться поближе, он понять не мог.

Она вела себя так, словно между ними было что-то большее, чем отношения двух случайных попутчиков. Гладила его по лицу, обнимала. В ее карих глазах жидким огнем пылало желание. А Нирс не помнил, когда успел дать ей повод так приблизиться. Вот и сейчас. Она буквально втиснулась в его объятья, обернув его руки вокруг себя. А он смотрел на собственные сцепленные в замок пальцы, пытаясь отыскать в своей душе хоть намек на какие-то чувства к ней, и не находил ничего. Совсем.

Не в его правилах заводить случайные связи. Он даже со шлюхами всегда был осторожен. Что могло измениться теперь в то время, которое он почему-то почти не помнит?

Он лихорадочно рыскал по закоулкам собственной памяти в поисках ответов, продирался сквозь головную боль и не мог нащупать след.

В открытую дверь повозки было видно кусочек серого осеннего неба. Пахло гарью. Слышались голоса дакатов, обрывки разговоров, плач. Страшный, похожий на вой. Так оплакивают только погибших любимых.

– Что случилось? – горло ощущалось таким сухим, словно Нирс съел стакан песка, не запивая.

– На нас напали лесные разбойники, – пояснила девушка, не отлипая от его груди.

– Я дрался? – он не без усилия отцепил от себя дакатку и оглядел себя, отмечая рваные дыры в кожаном камзоле.

– Дрался. Тебя ранили ножом. Прямо по рукоять вошел. Ты не помнишь? – удивилась девушка.

– Не помню… – он потер виски ладонями.

– Тебя сильно ударили по голове, – сочувственно сказала Данка. – Наверное, поэтому ты и не помнишь. Я опасалась, что так может случиться. Ты упал как мертвый.

– А кто залечил мои раны? – спросил он, просовывая пальцы в неровную дыру, оставленную явно каким-то широким лезвием. – Боги, если такой нож вонзился в меня по рукоять, я должен быть уже мертв.

– Я! Я залечила, – она всхлипнула и снова обняла его. – Духи помогли мне. Смилостивились. Я так испугалась за тебя. Думала, не успею. От ножа вылечила, на голове тоже. Только вот, видимо, сверху-то все зажило, кости срослись, кожа – тоже, а внутри от удара что-то нарушилось. Но ты не бойся. Это со временем, возможно, пройдет.

В мыслях и чувствах царил полный беспорядок. По словам дакатки выходило, что они с Нирсом близки. Насколько? Он успел сделать ей предложение и забыть об этом от удара по голове?

Она потянулась к его губам, прижалась с пылким поцелуем. Она плакала, гладила его по щекам, по груди, обнимала за шею. Она красивая и, кажется, действительно влюблена в него, а у него на нее не откликалось ничего. Совсем. Ни душа, ни сердце, ни даже тело.

– А пока я позабочусь о тебе. Я же так тебя люблю!

– Данка, ты прости… – он легко отстранился.