Книга Бесстрашная, страница 150 – Лорен Робертс

— Это ты, — выдыхает он.

Шрам, рассекающий его губы, дергается при этих словах. Я напрягаюсь.

— А ты кто?

— Столько времени прошло… и вот ты, наконец, вернулась, чтобы навестить ее, — бормочет он.

Понимание вспыхивает ослепительно ярко, и я моргаю.

— Ты тот самый парень. С которым встречалась Адина во время Испытаний.

Он опускается на булыжник рядом, и в утреннем свете я различаю темные пятна под его глазами. Это не просто недосып, а скопление синяков.

— Она все время говорила о тебе. А потом погибла только потому, что знала тебя.

Его слова — тупой нож, вонзающийся в грудь.

— Знаю, — я задыхаюсь от эмоций, сжимающих горло. — Это должна была быть я. Не она.

Карие глаза впиваются в мои.

— Она пришла к тебе задолго до того, как ее вызвали работать швеей. Мы все это спланировали.

— Я не понимаю, — шепчу, прижимаясь спиной к грязной стене. — Как вы двое вообще..?

— Гера была моей кузиной, — глухо произносит он. — Когда я узнал, насколько вы с Адиной близки, я понял, что она поможет мне попасть в замок. Лишь бы увидеть тебя.

— А потом Гера погибла на первом Испытании, — оцепенело вспоминаю я, как клинок Брэкстона пронзил ее невидимую грудь.

— А Дина — на последнем.

Я чувствую, как мое сердце разбивается, чувствую, как осколки вонзаются в легкие, пока не начинаю задыхаться.

Дина.

Она была моей Ади. Но для него она была Диной.

— Мне так жаль, — выдыхаю я. — Мне так, так жаль. Из-за Геры. Из-за… — слеза скатывается по щеке. — Из-за Дины. Я не смогла ее спасти. Почему я не спасла ее?

Что-то меняется в его темном взгляде. Может, это жалость, или другая, не менее унизительная эмоция. Но я вижу, как она начинает подавлять это каменное выражение, разъедать гнев, засевший в уголках его глаз. Сомневаюсь,что я то чудовище, с которым он ожидал столкнуться. Вместо этого перед ним разваливается на части сломленная, плачущая девушка.

— Это все моя вина, — я снова смотрю сквозь слезы на наш Форт, и каждый яркий цвет кажется насмешкой без нее. — Она все изменила ради меня. Хотела удивить, когда я вернусь с Испытаний. — Слезы падают, несмотря на присутствие незнакомца, но я, похоже, не могу найти в себе силы успокоиться. — Но именно она не вернулась. И это все моя вина. Это все моя вина…

— Я тоже не смог ее спасти, — его голос срывается. Мне нужны эти слова чтобы осознать, что он был чем-то большим, чем просто человеком. Он одна из последних частичек Адины. — Я… я ничего не мог сделать, кроме как смотреть, как она умирает.

— Ты был рядом с ней тогда, когда я не смогла, — говорю я твердо. — И этого было достаточно.

Он качает головой, уставившись в булыжники под нашими ногами.

— Я неделями злился на тебя. И на ту девушку, которая ее убила.

— Я тоже, — говорю почти со смехом, хотя слезы все еще застилают глаза. — Ты не сможешь винить меня — или Блэр — сильнее, чем я уже виню.

Тишина, которая тянется между нами, напоминает мне об Адине. О том, что Адины нет, чтобы ее заполнить.

Мужчина шевелится, выскальзывая из тени, что нависла над ним. Я впервые позволяю себе отвести взгляд от его лица, будто тусклый свет соблазняет рассмотреть его пристальнее. Мои глаза скользят по широким плечам, по ткани, мягко облегающей их. Черный жилет обтягивает его грудь — с карманами, и еще карманами, и…

Я знаю их.

Мой подбородок опускается. Я смотрю на свои собственные, порванные.