Книга Змейка и крылья ночи, страница 121 – Карисса Бродбент

Я НЕ СОБИРАЮСЬ ЗДЕСЬ УМИРАТЬ!

Я схватилась за мечи, но когда встала, они мне не потребовались. Я едва помнила, как пошла. Как переступила через море белого пламени над пожранными Ночным огнем телами, которые могли принадлежать животным и вампирам, и начала взбираться вверх по тропе.

Остановилась я, только когда добралась до вершины – когда посмотрела на небо и увидела луну.

Внезапно я снова почувствовала себя слабой. Осознание реальности ворвалось в мое израненное смертное тело. Живот крутило тошнотой. Ноги подкашивались, и я вытянула руку, чтобы сохранить равновесие.

Языки пламени опали. Глаза после такого ослепительного света пытались приспособиться к темноте.

Я стояла наверху стены в центре амфитеатра. Рукой схватилась за раму оставшейся двери – вторая дверь теперь представляла собой груду обгоревшего искореженного металла. Было странное ощущение неустойчивости и пустоты. Позади меня, от песков арены вверх по осыпающейся каменной стене, простиралась картина разрушения: обожженные камни и горы чистых белых костей.

Публика смотрела в молчании, устремив на меня тысячи глаз. Их лица сливались в одно. Где-то там сидел Винсент. Я хотела поискать его, но вместо этого мой взгляд пополз ниже, туда, где на вершину стены выходила тропинка с другой стороны арены.

Райн.

Он стоял на коленях и смотрел на меня снизу вверх. И это – то, как он на меня смотрел, – было первое ощущение, которое казалось настоящим.

Реальным, острым… и неловким.

Потому что он смотрел на меня с откровенным благоговением – словно я была самым невероятным из всего того, что он когда-либо видел. Будто я была какой-то треклятой богиней.

Я моргнула, и слезы потекли по щекам. Не знаю, что я такое расколола внутри себя, чтобы дотянуться до той силы, но сейчас оно кровоточило, как открытая рана.

Райн сначала поднимался медленно.

А потом так быстро, что я не успела сообразить, что делать, когда он покрыл разделявшее нас пространство в несколько больших шагов – а потом сразу оказался вокруг меня, сжав в крепких объятиях. Ноги мои оторвались от земли, а руки обнимали его за шею, и я позволила ему поднять меня. Позволила себе прижаться к нему. Спрятать лицо с дорожками слез в теплый уголок между его подбородком и шеей.

И внезапно ничто вообще – ни публика, ни арена,ни дверь, ни Ночной огонь, ни сама Ниаксия – больше не существовало, кроме этого.

– На секунду я испугался, – хрипло пробормотал он, вжавшись лицом мне в волосы. – Оказывается, зря.

Он опустил меня и, когда мои ноги снова коснулись земли, выпустил из рук. Меня пошатывало, голова шла кругом. Я оглядела трибуны. Винсент сидел в первом ряду, напротив нас. Он привстал, пронзая меня широко раскрытыми немигающими глазами. Одной рукой он держался за ограждение. Вторую прижал к груди – словно пытаясь сжать собственное сердце.

Наверное, я ослабела от кровопотери, потому что мне показалось, что я вижу стекающую по его щеке серебряную полоску.

– Идем, – тихо сказал Райн, положив руку мне на спину.

Я повернулась к двери, и мертвенная тишина Лунного дворца приняла нас в распростертые объятия.

Девушка думала, что влюблена, ну или нечто вроде. Быть молодой и влюбленной – невероятное состояние. Оно многому учит.

У девушки никогда не было друга ее возраста, и она училась, как делиться частичками себя с другим.