Книга Укушенная, страница 129 – Джордан Стефани Грей

— Тик-так, — говорит Уна. — Ты можешь пораскинуть мозгами или сгнить заживо, но прими решение, пока я не вспотела до смерти.

В этом вся Уна. Ветерок, который овевает нас, особенно осенний и холодный. Совсем не похож на жару и влажность Флориды. Я слежу за мандариновыми облаками, проплывающими над головой, и снова вздыхаю. Честно говоря, я бы предпочла сгнить, но… это мне не поможет. Мне нужны ответы, и нужны они мне сейчас.

— Отлично. Но мне это не нравится.

— Это твоё право, девочка.

— Ненавижу, — шиплю я. — Презираю. — Передавая Уне свой дневник, я поднимаюсь на ноги, стряхиваю с ног гальку, ракушки и осколки драгоценных камней и заставляю себя подойти к Нетти. Она не поднимает глаз, когда я опускаюсь рядом с ней. Её взгляд по-прежнему прикован к океану, к линии горизонта, которая ослепляет.

— Это мой любимый вид, — тихо говорит она. — Солнечный свет, отражающийся в океане. Ты можешь себе представить, что лежит за ним? Там, снаружи, есть целый мир, в котором процветали наши предки-фейри, и мы никогда его не увидим.

Что бы я ни думала, что она может сказать, я не угадываю. Я смотрю на неё, неделикатно разинув рот. Она поворачивается, приподнимает брови и улыбается.

— Ты поймаешь комаров. — Положив палец мне на подбородок, она закрывает мне рот. — Расслабься, Ванесса. Я не собираюсь тебя пихать. Хотя, — она возвращается к созерцанию моря, — Эви бы это понравилось.

— Ты меня ненавидишь, — говорю я, а может, спрашиваю об этом.

Нетти смеётся красивым переливчатым смехом. Почти как Селеста.Я беспокойно ёрзаю на краю дамбы.

— Ты мне определённо не нравишься.

Правда.

— Я также не могу сказать, что я твоя самая большая поклонница, — говорю я. Затем: — Почему… почему мы не можем получить доступ к большему, чем это? В лесу и на берегу?

Она оглядывается назад, волосы цвета шампанского падают ей на лицо и запутываются в многочисленных ожерельях, свисающих с её шеи. Большинство из них кажутся самодельными, сплетенными из ярких ниток и ракушек, но ещё одна, открытая устрица, свисающая с золотой цепочки, переливается всеми цветами радуги, излучая магию. Только алхимик мог создать что-то настолько красивое, и, бьюсь об заклад, я могу точно угадать, кто это был.

— Замок сделан из ракушек, добытых на этом самом пляже, — говорит Нетти, — и лесных материалов. Мы уже существуем и в том, и в другом месте. Но… получить доступ к чему-то ещё… — Она достаёт из кармана леггинсов прозрачный пакетик с мармеладными мишками и кислыми червями и поворачивается к воде. — Для современного оборотня это плохо кончается. Мы не можем жить, дышать, существовать сверх того, что позволяют звёзды. Этому нет реального объяснения. Только то, что Вселенная не хочет, чтобы мы были там, и мир смертных тоже не хочет, чтобы мы были в нём. Мы, оборотни, вынуждены жить где-то посередине, никогда не принадлежа ни к одному месту, но всегда принадлежа своей стае. — Она достаёт из пакета конфету, будто мы не говорим о глубокой философии, и протягивает вторую мне. — Конфетку?

При виде этого у меня текут слюнки, и все остальные мысли мгновенно улетучиваются с языка. Я уже несколько месяцев не видела настоящей, человеческой вредной пищи.

— Где ты её взяла?

— Пожалуйста. Ты думаешь, я забыла, как ходить в продуктовый магазин? Если бы я каждый день не ходила на ланч и не объедалась сладостями, я бы, наверное, умерла. — Она отправляет в рот апельсинового мармеладного мишку и жуёт. Я беру следующего, которого она протягивает. Зелёного. Терпкий лайм. Я смакую его так, словно это тирамису в золотой фольге стоимостью в тысячу долларов.