Книга Первый Феникс, страница 67 – Анна Гращенко

– Это было воистину скучно! – воскликнул странный мужчина, не вылезая из-под кровати.

– Твою ж мать! Рядовой, это еще кто?!

– Я-то откуда знаю? – Юра в недоумении замер рядом с кроватью, ожидая, что мужчина вылезет, но тот продолжал лежать на полу.

– Еще выживший? – уже спокойней спросил полковник.

– Ой, да боже упаси, – радостно воскликнул мужчина. – Ну, это если бы он был.

– Ты, – Юра замялся, – феникс?

– Ха!

– Тогда враг?

– Нет, нет, – затараторил мужчина, – конечно же нет!

– Мы уходим, – отрезал Василий, достав перепачканную в крови фигуру Марины и снова закинув ее на плечо. – Времени мало, рядовой.

– Ты пойдешь с нами? – негромко спросил Юра, наклонившись.

– А что вы делаете?

– Ищем выход.

– Куда?

– На улицу.

– Это какой же вам выход? Да что ты там стоишь, иди сюда!

Юра колебался несколько секунд, но потом все же нерешительно опустился на колени и заглянул под кровать, чувствуя себя идиотом, – вокруг была только матовая непроницаемая темнота. Раздался громкий хлопок в ладоши, и Юру ослепила вспышка света. Он зажмурился от рези в глазах, и у него ушла почти минута, чтобы снова посмотреть перед собой и увидеть, что на самом деле это был бледный огонек, лежавший на ладони мужчины, вытянувшегося на разбросанных по полу органах.

Огонек осветил его белоснежную рубашку, на которой дырами зияло несколько кровавых пятен, и узкое лицо с изогнутыми бровями и небольшими, но широкими глазами цвета стали. Высокие скулы, отросшие пшеничного цвета волосы затянуты в хвост на макушке, длинные тонкие губы в крутой дуге улыбки.

– Так какой выход вы ищете, ну? – оживленно переспросил мужчина.

– На лестницу, – промямлил Юра в ответ.

Он вглядывался в незнакомца, пытаясь понять, где мог уже видеть это лицо, но в памяти ничего не всплывало.

– А, ну так я знаю, где такая!

Мужчина, подняв изрядный шум, выбрался из-под кровати и, вскочив на ноги, отряхнулся. Он оказался высоким – может, даже выше полковника.

– Так кто ты?

– А не помнишь?

Мужчина в два шага обогнул кровать и, поднеся огонек к Юриному лицу, сам приблизился почти вплотную.

– Н-нет. – Парень отстранился.

– Как так?.. Ну ничего, вспомнишь. А сейчас пошли-пошли, пока она не вернулась!

Мужчина, пружиня, быстрым шагом пошел к выходу, часто оглядываясь и проверяя, идет ли Краев за ним.

– Как тебя зовут?

– Гадюка я, Гадюка!

– Странное имя.

– А это не имя. – Мужчина обернулся и улыбнулся еще шире, показав ряд тонких, как иглы, заостренных зубов.

– Ты! – воскликнул Юра и попятился на несколько шагов.

– Вспомнил! – радостно завопил тот. – Вспомнил!

Краева почти парализовало увиденное. Он не хотел нападать на мужчину и совершенно не чувствовал угрозы с его стороны – так же, как не чувствовал опасности вечером, когда пытался догнать его в парке больницы, – но и доверия не было. Где-то глубоко в подсознании он понимал, что этот человек (или кто там) не причинит вреда ни ему, ни полковнику. Юра чувствовал, что Гадюка – такая же составляющая этой стороны, как и он сам, и фениксы, здесь живущие, и вязкая темнота. Ничего здесь не казалось ему небезопасным – да, он понимал мозгом, что фениксы опасны, но лишь мозгом.

Он никогда не скажет этого вслух, но убийство фениксов казалось ему неправильным, жестоким и ненужным. Но умом-то, умом понимал, что это необходимо, что это не чья-то прихоть. Ему нужно было выбрать сторону – быть за людей или за… фениксов? Скорее, за эту сторону. Юра понял это с первой секунды, как попал сюда. И выбрал: он на стороне людей, и это не изменится. Но мозг можно легко обмануть.