Книга Изгнанник Ардена, страница 167 – Софи Анри

Адалина сильнее сжала чашку, немного помешкала и, замахнувшись, с силой запустила в стену. Та разбилась со звонким стуком и разлетелась на десятки осколков. Грудь Адалины содрогнулась, а кровь в жилах забурлила с новой силой. Тристан пошире раскрыл мешок, в котором оказалась испорченная посуда со сколами и трещинами. Она выхватила оттуда кружку с отвалившейся ручкой и швырнула ее. Следом в стену полетели расписная тарелка с трещиной до самого основания.

Вскоре задний двор заполнили звон и треск битой посуды. Адалина кидала ее в стену, злобно рыча, ругаясь и проклиная всех и вся. В тот момент она ненавидела мать, которая родила ее не от мужа, ненавидела Фредерика, который уничтожил их семью. Ненавидела Эстель, которая оказалась глупой слабачкой и свела счеты с жизнью, даже не подумав о тех, кто любил ее. Ненавидела Эмильена, который сбежал, оставив ее совсем одну. Ненавидела Стефана, который издевался над ней и творил всякое беззаконие, а теперь собирался взойти на престол. Но больше всего на свете она ненавидела Танната, своего родного отца, ради которого, как слепой доверчивый котенок, отправилась на край света, чтобы получить очередной нож в спину.

– Ненавижу, – кричала срывающимся голосом Адалина, разбивая чашки и тарелки вдребезги. – Всех ненавижу!

По щеке скатилась одинокая слеза, и она гневно смахнула ее. Нет, они не заставят ее плакать.

– Проклятый слабак! – Пиала разлетелась на мелкие осколки. – Ему не хватило духу приструнить собственное дитя… – тяжелый глиняный горшок раскрошился, как черствое печенье, – и он взвалил это на меня. – Кружка разбилась со звоном о железную тачку, стоявшую у сарая. – «Ты сильная, ты справишься!» – кривляясь, передразнивала она Танната. – А я не хочу справляться со всем этим дерьмом. Я хочу, чтобы все. Оставили. Меня. В покое.

С каждым гневным криком она разбивала посуду, пока мешок не опустел. К тому времени у нее разболелись руки в районе плеч от того, как сильно она замахивалась. Грудь тяжело вздымалась, по лицу градом катились капельки пота, волосы растрепались и прилипли к щекам, а пальцы мелко подрагивали. У стены сарая валялась груда осколков, и точно такой же Адалине представлялась ее жизнь. Расколотой вдребезги.

– Я не хочу всего этого, –еле слышно и обессиленно прошептала она.

Тристан заключил ее в крепкие объятия.

– Если не хочешь, то и не надо, – сказал он, ласково поглаживая ее макушку. – Никто не заставит тебя взвалить на себя эту ношу. Ты станешь королевой, только если захочешь сама.

Силы покинули ее. Руки безвольно висели, и Адалина не торопилась обнимать его в ответ.

– Ты договорился с Бернардом, чтобы он свидетельствовал против Стефана, разузнал о Рафаэле, чтобы твои люди нашли его. Ты хочешь свергнуть Стефана, но говоришь что-то о моих желаниях?

– Свержение Стефана никак не связано с тобой, Адалина. Я соберу Великий совет или заявлюсь прямо на коронацию и предъявлю все доказательства его незаконного восхождения на престол. У Танната есть две сестры. Пусть возвращаются в Аталас из своих поместий, куда их загнал Стефан, и сами решают, кто из них будет править Западом. Никто не знает, что есть еще одна законная наследница. – Он отстранил Адалину от себя, удерживая ее за плечи. – Я обещаю, что не втяну тебя в эти игры, если не захочешь. Ты веришь мне?