Книга Хранитель Ардена, страница 62 – Софи Анри

Нора постоянно отвлекала ее от гнетущих мыслей своей болтовней, рассказывала последние сплетни замка и постоянно ругалась на «бестолковых» служанок. Хоть она и не до конца оправилась от смерти принца Рэндалла и леди Джоанны, однако старалась не показывать свою печаль.

Но не только Нора все эти дни поддерживала Тину.

Частым гостем в ее покоях стал Закария. Он навещал ее каждый вечер. Адепт был, как обычно, немногословен и задерживался ненадолго, но то, что он делал для нее, отпечатывалось на сердце несмываемыми чернилами, прямо как татуировки на его руках и шее.

В первый вечер он принес ей горячие, прямо из печи яблочные пирожки. Тина даже не удивилась тому, что он безошибочно угадал ее любимую начинку.

На второй день Закария принес новую цветную пряжу.

– Я увидел, что в твоей корзинке для вязания мало ниток и они только черные да коричневые… – едва разборчиво пробормотал себе под нос смущенный адепт, когда Тина в порыве благодарности сжала его ладонь.

Цветная пряжа была дорогой, и экономная северянка не могла тратить свои сбережения на простое увлечение, от которого было мало проку.

Тина и не заметила, с каких пор все ее мысли начал занимать угрюмый адепт с красивыми раскосыми глазами необычного зеленого цвета с золотистыми крапинками. Ночами она подолгу не могла уснуть, вспоминая его кривую полуулыбку, манящий запах дождя и крыжовника и приятный голос с необычным акцентом.

Нора же плевалась ядом каждый раз, когда Тина, сама того не замечая, заводила разговор о Закарии.

– Из такого обилия красивых, щедрых, добрых и умелых в постели мужчин ты выбрала самого нелюдимого, грубого мужлана со скверным характером? Да старая кочерга, которой меня колотила мать за распутство, и та нежнее, чем этот иноземный кретин! – возмущалась она, когда на ее прямой вопрос о симпатии к Закарии Тина, густо краснея, кивнула.

Но Тине было все равно на сетования подруги. Она знала, что Закария не такой, каким его видели другие. Ей он позволял видетьдругую сторону себя – мягкую, чуткую и очень добрую.

День уже клонился к закату, и Тина в трепетном волнении ожидала заветного тихого стука в дверь.

Нора ушла часом ранее, небрежно бросив перед уходом, чтобы Тина не ждала ее ночью, и закрыла дверь изнутри. Внимательная подруга заметила, что в ее отсутствие Тина всегда запирала дверь, в глубине души опасаясь, что в крыло для прислуги может забрести кто-то из стражников царевича.

Когда Нора ушла, Тина начала суетливо прибираться в комнате. Она долго стояла перед зеркалом, выбирая в своем скромном гардеробе наряд, пока не остановилась на платье персикового цвета с вышивкой на груди, которое ее мама сшила ей на пятнадцатилетие. Ее фигура и рост не изменились с того времени, и платье село идеально, подчеркивая тонкий стан. Тина покрутилась вокруг своей оси несколько раз, а затем, совсем осмелев, распустила волосы и откинула их за плечи.

В отражении на нее смотрела девушка с сияющими глазами, нежным румянцем на щеках и открытой улыбкой. Ее можно было бы назвать милой, даже симпатичной, если бы не одно «но». Уродливый длинный шрам, начинавшийся на скуле возле уха и уходивший к шее.

Трепетная улыбка померкла, а ее взгляд потух.

Кому нужна «грязная шлюха», которая на протяжении трех лет безропотно исполняла мерзкие прихоти жестокого чудовища?