Книга Хранитель Ардена, страница 67 – Софи Анри

– Закария… Другие мужчины не знают, что я люблю рыбу и яблоки. Не знают, что я мерзлячка и даже летом люблю спать под одеялом. Они бы не поняли, насколько мне дорог старый браслет с деревянными бусинами… – С каждым произнесенным предложением она приближалась к Закарии, пока не остановилась в шаге от него. – Никто другой не стоял рядом со мной, когда я умирала. Если хочешь уйти, я не обижусь, только, пожалуйста, не думай обо мне плохо. Я бы никого не подпустила к себе так близко. Мне не нужен никто… кроме тебя.

Закария стоял секунду, вторую, третью. На четвертой он сорвался с места и заключил ее в крепкие объятия. Поцеловал так нежно, так сладостно, что у Тины закрались подозрения, а не слукавил ли он о своей непорочности. Закария зарылся пальцами в ее волосы и с легкостью распустил косу, в которую она не успела вплести ленту. У нее перехватило дыхание, когда он начал распускать шнуровку на воротнике ее платья.

Они неторопливо разделись и опустились на кровать напротив друг друга. На Тине оставалось лишь тонкое нижнее платье без рукавов, доходившее до середины бедра, а Закария сидел перед ней совершенно нагой и явно не знал, куда деть руки. Тина несмело протянула ладонь и провела пальцем по рисунку на левой груди в виде тонкой спирали.

– Что означают твои татуировки? – спросила она, пытаясь справиться с волнением.

– Служители Ордена по татуировкам читают меня, как открытую книгу. Сколько испытаний прошел, сколько провалил. Какие навыки приобрел.

– Навыки?

– Служители, адепты, мастера – мы необычные люди. Благодаря особым зельям, мы развиваем обоняние, зрение, слух, скорость, выносливость,чувствительность. Неподготовленного человека эти зелья могут убить.

– Чувствительность? Значит, когда я делаю так, – Тина прочертила пальцем линию от его кадыка до пупка, – ты ощущаешь все это острее, чем обычный человек?

Россыпь медовых крапинок в зеленых глазах адепта опасно замерцала. Он перехватил ее руку и прижал к своей груди. Под крепкими, словно гранит, мышцами Тина почувствовала учащенное сердцебиение.

– Да, Тина Эйнар, – прошептал он ей в губы. – Каждое твое прикосновение я ощущаю очень остро… И каждый раз тело перестает подчиняться мне. – Его голос был прерывистым, охрипшим.

И хотя Тина была почти раздета, ей стало жарко. Она невольно опустила взгляд, и в горле тут же пересохло. Закария почти не касался ее; прикосновения же Тины были робкими, стыдливыми и неумелыми, но он все равно был очень возбужден. Она старалась не смотреть туда, но вдруг ею завладел смутный страх.

– Поцелуй меня, – попросила она, потому что была не в состоянии пошевелиться.

Закария притянул ее к себе грубыми мозолистыми руками и прижал к груди. Он был таким же горячим, как и она сама, таким же робким и взволнованным. Его поцелуй – нежный, как дуновение ветерка перед первой весенней грозой, – утихомирил ее внезапно возникший страх, пока пальцы медленно распускали шнуровку на сорочке. Когда ткань соскользнула с плеч, оголяя живот, Закария неторопливо начал целовать ее плечи и грудь. Когда его губы оказались слишком близко к затвердевшему соску, из нее впервые вырвался стон.

Закария замер. Он был очень растерян.

Тина обхватила ладонями его лицо и, коротко поцеловав в губы, прошептала:

– Закария, я не одно из твоих испытаний, что оставят на твоем теле новый след.