Книга Смерть, страница 194 – Лора Таласса

Смерть мрачнеет, его бездонные глаза сверкают, и я вспоминаю, что он не вполне человек.

– Я должен.

– Нет, – настаиваю я, – ты не должен. Твои братья сделали свой выбор. Ты тоже можешь выбрать – или можешь подождать.

Сейчас я согласна даже на это.

Танатос бросает злобный взгляд поверх моего плеча.

– Мои братья заблудились здесь, и я сам был на грани того, чтобы сбиться с пути, но я не имею права.

– Ты говорил, что любишь меня. – Мой голос срывается. – Разве этого недостаточно?

Суровые черты Смерти смягчаются, он гладит костяшками пальцев мою щеку.

– Моя любовь к тебе вечна и непоколебима, Лазария, не сомневайся в этом. Звезды будут рождаться и гаснуть, а то, что я чувствую к тебе, не померкнет никогда.

Смерть приподнимает мой подбородок. В тот же миг земля содрогается, и где-то вдали я слышу стон старых зданий.

– То, что я делаю сегодня, – совсем отдельная тема. Это… – его взгляд скользит по тому, что нас окружает, и вновь возвращается ко мне, – …мое бремя и мой долг. Меня не остановить.

Он подавлен. Подавлен и печален.

Он не хочет поступать так.

Цепляюсь заэто.

– А как же Бен? – выдыхаю я едва слышным шепотом.

Это единственное, о чем я боялась спросить все это время.

Взгляд Смерти тяжел.

– Прости.

С губ моих срывается придушенный всхлип, колени подгибаются, я трясу головой:

– Как ты можешь просить меня о прощении?! Ты обещал!

Он крепко сжимает губы.

Теперь ноги мои в самом деле подкашиваются. Смерть ловит меня, не позволяя удариться о землю, прижимает к себе.

Я трясу головой снова и снова.

– Пожалуйста, – молю я. – Я сделаю что угодно. Только не Бен, пожалуйста.

Он всего лишь ребенок!

Всадник держит меня.

– Все будет хорошо, Лази.

Те же самые слова, что произнес только что Мор, но звучат они совершенно неправильно.

– Не делай этого, – шепчу я. – Пожалуйста, не делай.

Земля вновь яростно содрогается, здания вокруг шатаются и стонут. Вдалеке что-то рушится.

– Я не могу удовлетворить и тебя, и Вселенную, кисмет, – говорит Танатос. – Но я не хочу этого. Я вообще не хочу этого делать.

Где-то что-то снова грохочет.

БУМ!

Если бы Танатос не держал меня, я бы упала.

Дико озираюсь по сторонам. Мир вокруг распадается, камень за камнем, и в ответе за это Смерть.

Смерть, который был рядом в худшие моменты моей жизни, который переживал мои страдания, даже когда мы были врагами.

– Значит, вот так все кончится? И ятоже?

Смерть берет в ладони мое лицо:

– Жизнь и смерть любовники, Лазария. Нам нет конца. Меня нет без тебя, тебя – без меня. Ты единственное исключение из всего этого. Моеединственное исключение. Я могу выкосить мир… но не смогу – и не буду – забрать тебя с остальными. Я никогда не покину тебя.

Не могу осмыслить то, что говорит Смерть, но понимаю, что меня оставляют. Все исчезнут, но не я.

Одна лишь возможность такого будущего ужасает.

Всадник становится отстраненным, и я вижу Смерть таким, каким, должно быть, он предстает перед другими, – холодным, безжалостным, бескомпромиссным.

Сердце бешено колотится. Он действительно собирается это сделать, я вижу. О господи.

Танатос отстраняется от меня, переключая внимание на своих братьев.

– Время разговоров закончилось, – говорит он. – Присоединяйтесь ко мне или сражайтесь со мной, но Страшный суд начался.