Книга Смерть, страница 33 – Лора Таласса

Мое сердце бьется все быстрее. Он говорит совершенно правильные вещи, эти сладкие речи и посулы убаюкивают меня.

Именно поэтому я, отпрянув, заставляю себя отодвинуться от него.

– Никуда я с тобой не пойду, – бросаю отрывисто.

И сам он никуда не пойдет, если, конечно, я свяжу ему ноги – и крылья заодно. В рюкзаке у меня есть еще веревки, только рюкзак остался на другой стороне улицы, а пойти за ним значило бы подставить всаднику спину.

Он спокойно лежит на земле, потом начинает смеяться.

– Ты всерьез веришь, что владеешь ситуацией? Что, несмотря на все прежние неудачи, сможешь просто связать меня и уйти?

С этими словами он поднимает связанные руки и, резко дернув, рвет веревки, как тонкую ткань.

Пораженная, я невольно пячусь. Такого я, признаться, не ожидала.

А всадник с кошачьей ловкостью и грацией одним прыжком оказывается на ногах. Он выпрямляется, сложив крылья за спиной, и идет прямо на меня.

– Думаю, мы поняли, наконец, что пленник из меня неважный, – говорит он, тщательно подбирая слова. – Слишком легко мне избавиться от любых уз.

В нескольких футах от меня Танатос останавливается и поднимает руку.

– Да не будет больше боли и страданий между мной и тобой. Да не будет раздоров и распрей. Пойдем со мной, Лазария.

Я до сих пор потрясена и его демонстрацией мощи, и тем, что несколько долгих минутсидела на его груди и он в любой момент мог разорвать веревку и схватить меня.

Но не стал.

И вот теперь… его призыв и торжественно-серьезное выражение лица окончательно выводят меня из равновесия.

Не будет боли. Не будет томительного одиночества. Мне не придется больше выдумывать планы и ломать себя в попытке остановить его.

Это невероятно соблазнительно.

Я делаю шаг вперед, к нему.

Глаза Смерти вспыхивают ярче.

Я тянусь к его протянутой руке, поддаваясь минутной слабости. Моя рука ложится в его открытую ладонь.

И только тогда я чувствую сомнение.

Неуверенно гляжу на Танатоса. Танатоса, который может перестать враждовать со мной, но никогда ни за что не остановит свое смертоносное шествие. Танатоса, который хочет, чтобы я сдалась полностью, а сам не желает уступить ни в чем.

– Нет, – выпаливаю я, одновременно отдергивая руку и отскакивая от него.

Сердце все еще колотится. Какие странные у нас отношения, и меняются они странно. Я больше уже не воспринимаю себя охотником, скорее, его добычей. Меня мучает безумный страх, что, если Смерть снова окажется рядом со мной, он на меня набросится.

– Не уходи, Лазария, – умоляющим голосом просит он.

И снова я колеблюсь, сама не понимаю почему. Я просто… не ожидала, что этот монстр сделает мне такое предложение. И не ожидала, что оно окажется для меня таким искусительным.

Не представляю, что сказать ему сейчас, поэтому только мотаю головой и отхожу подальше.

Смерть сощуривается.

– Запомни мои слова, кисмет: в последнийраз я дал тебе выбор.

А потом он совершенно непринужденно, даже небрежно подзывает своего жеребца, вскакивает в седло – и был таков.

Остин, Техас

Декабрь, год Всадников двадцать шестой

Я лежу в засаде, поджидая всадника, в который – двадцатый раз? Тридцатый? Сороковой? Все они перемешались, слились воедино. С каждым городом, который я миную, острое горе и кипящий гнев немного остывают, бледнеют.

«Ты не устала от борьбы?»

«Почему бы нам не договориться перестать ранить и мучить друг друга?»