Книга Голод, страница 108 – Лора Таласса

Взгляд Жнеца опускается к моим губам и застывает. Внезапно я думаю: а ведь, пожалуй, все, что Голод наговорил о сексе, – полная хрень. Потому что он снова смотрит на меня голоднымиглазами.

Раздается стук в дверь, и наш момент со всей его неожиданной сладостью разрушен в один миг.

Всадник бормочет ругательство себе под нос.

– Я уже почти забыл об этой человечьей чумке, Эйторе.

При звуке этого имени я напрягаюсь. Едва заметно, но взгляд Голода тут же перескакивает с двери на меня.

Он прищуривается.

– Почему каждый раз, когда речь заходит об Эйторе, ты начинаешь нервничать?

– Я тебе уже сказала почему: потому что он самое большое зло, какое только живет в нашем человеческом роде.

Жнец слегка наклоняет голову, продолжая внимательно разглядывать меня.

– По-моему, тебе следовало бы больше бояться меня, а не какого-то стареющего человечка с чрезмернораздутым эго и недоразвитой совестью.

– Ты не сделаешь мне ничего плохого, – говорю я. – А он – да.

Голод еще мгновение изучает меня, а затем его рука ныряет мне под рубашку. У меня дыхание обрывается от этого прикосновения. Его теплая ладонь скользит по моему телу, а затем ложится на один из неровных шрамов, оставшихся от ножевых ран, которые нанесли мне его люди. Люди, которые сами давно мертвы.

– Если ты забыла, я сделал тебе больно, – говорит он. – А что касается Эйтора – почему ты думаешь, что он с тобой что-то сделает?

– Потому что это то, чем он занимается, – говорю я.

Если Жнецу нужны доказательства, пусть вспомнит, как глава картеля велел убить, расчленить и вывесить на городских воротах людей Голода. Мы были врагами Роши еще до нашего появления в городе, и сейчас мы его враги. А такие люди, как он, уничтожают своих врагов, когда представится возможность.

Голод все еще внимательно следит за выражением моего лица.

– Что ты от меня скрываешь?

Господи, вот же неотступный.

– Ты имеешь в виду, помимо того, что он, как мы знаем, не остановится перед убийством? – уточняю я.

Снова раздается стук в дверь.

– Помимо этого, – говорит Жнец.

Я почти решаюсь умолчать о том маленьком происшествии между мной и Рошей. Это же такая мелочь, а я привыкла гордиться тем, что сама разбираюсь со своими делами. Но всадник не отстает, а у меня нет особых причин таиться от него.

– Когда Эйтор показывал мне мою комнату, – говорю я, – он схватил меня за задницу.

– Что? – Интонация Голода не меняется, но вид вдруг становится гораздо более грозным.

– Он лапал меня за задницу.

Ничего страшного, едва не добавляю я, но хрен ему, этому засранцу.

Глаза всадника снова блуждают по моему лицу, и он видит там что-то такое, от чего у него дергается мускул на щеке.

Снова раздается стук в дверь, и Жнец отрывает взгляд от меня. На его лице расцветает уже знакомая мне жестокая улыбка.

– Давно пора разобраться с этой занозой. – Он хватает косу и направляется к двери, на ходу рассуждая сам с собой: – Отрублю ему руки, пожалуй. Для того чтобы мне помогать, руки Эйтору не нужны. И ноги тоже.

Ни хрена себе.

Голод берется за ручку двери, но останавливается.

– Я сейчас вернусь, – говорит он мне. – Можешь сидеть у меня в комнате сколько хочешь.

И уходит.

Я не остаюсь сидеть в комнате Голода.

Ничего такого ужасного в этой комнате нет, но торчать там – это слишком похоже на ожидание, а я не хочу чувствовать, что кого-то жду.