Книга Голод, страница 111 – Лора Таласса

Остается несколько минут, чтобы что-то предпринять, пока у меня еще есть преимущество.

Заставить себя приблизитьсяк главному зданию невероятно трудно, но я это делаю. Медленно прохожу вдоль особняка, заглядывая в окна. У охранников там, похоже, какое-то сборище, некоторые выходят из фойе на передний двор.

Я обхожу массивное здание кругом, затаив дыхание, чтобы не наткнуться на охранников или, не дай бог, на самого Рошу.

Мне везет. Я добираюсь до фасада, укрываясь за живой изгородью.

На круговой дорожке, среди призрачных, полузасохших сверхъестественных растений Голода, полдюжины мужчин сгрудились вокруг чего-то. Некоторые выкрикивают глумливые шутки. Я вижу, как один из них чем-то взмахивает, а затем слышу влажный звук разрубаемой плоти.

Пусть босс развлекается, а мы тут развлечемся по-своему…

У меня сводит желудок, и я невольно закрываю глаза.

Голода – ужасного, безжалостного Голода – истязают. Того самого человека, который еще несколько часов назад нежно прикасался ко мне и признавался, что я ему нравлюсь.

Если я дала ему повод поколебаться в своей ненависти, то эти люди полностью разрушили то, что было достигнуто.

Я смотрю, стараясь сдержать рвотные позывы, как они глумятся, сыплют проклятиями и кромсают всадника. Единственное, на что я могу надеяться, – что он уже без сознания и не чувствует боли.

Я должна что-то сделать – хоть что-нибудь!

И тут клинок, оттягивающий мою руку, напоминает о себе.

В панике я чуть не забыла о ноже, который все еще крепко сжимаю.

Черт, неужели я правда готова пустить его в ход?

Мужские голоса прерывают мои мысли.

– Это я в него стрелял, так что клинок мой. А ты забирай доспехи.

– Ну, мля, я тоже хочу что-то получить, раз уж с телом мне разбираться.

– Можешь коня взять.

– Иди ты! Эта тварь людей ненавидит. Он мне еще раньше чуть руку не откусил.

– Куда там Эйтор запропастился? – спрашивает кто-то.

– Его не ждите. Он занят с девкой, которую этот парень сюда привел.

Тихий смех.

– Вот потаскун старый.

Я крепче сжимаю в руке оружие.

Пожалуй, я все-таки пущу его в ход.

Между тем кто-то подгоняет повозку, уже запряженную парой лошадей. Люди Эйтора еще какое-то время продолжают свои развлечения: даже в темноте мне видно, как они забавляются с косой Голода и выхватывают друг у друга части его доспехов. Почти между делом они укладывают в повозку всадника… кусками.

Как раз в тот момент, когда они уже собираются закрыть кузов повозки, дверь дома с грохотомраспахивается – и выбегает один из людей Эйтора.

– На босса напали, а женщина всадника исчезла!

Дерьмо!

Они нашли Эйтора – или Эйтор их нашел, – а я потратила даром столько времени, наблюдая за тем, что эти извращенцы считают развлечением.

Почти как по команде люди Эйтора несутся обратно в особняк, бросив вещи всадника.

К моему глубочайшему изумлению, они уходят все. До единого. Очевидно, самочувствие босса и его гнев для них важнее, чем Голод.

Несколько секунд я стою неподвижно, ожидая, что кто-нибудь из них вернется. Когда все стихает, я делаю глубокий вдох.

Теперь у меня есть один-единственный шанс.

С колотящимся сердцем я бросаюсь к повозке, отгоняя мысли о том, что меня сейчас непременно кто-то увидит.

Когда я подхожу к повозке и заглядываю в нее, то с трудом удерживаюсь от крика. В голове у всадника торчит стрела, он весь в крови. И, как и в первый раз, когда я его увидела, у него нет рук, хотя и не приходится гадать, где они. Я вижу обрубок руки и отдельно обе кисти, лежащие в повозке рядом с ним. Не могу сказать, какие еще у него раны, но то, что я вижу, – окровавлено и изуродовано.