Книга Голод, страница 113 – Лора Таласса

Я оттаскиваю Голода с дороги в темные поля напротив поместья Эйтора, и меня охватывает ощущение дежавю. Меня приводит в отчаяние то, что этобыло раньше, и то, что теперь приходится заново переживать нашу первую жуткую встречу. А хуже всего – паника, которая накрывает меня всякий раз, когда я вижу стрелу, торчащуюиз его лица, и из-за того, как вздрагиваю, словно от боли, всякий раз, когда его тело стучится о камни или какие-нибудь обломки.

Не знаю, когда это произошло – когда Голод стал мне дорог. Или, может быть, он всегда был мне дорог, даже когда поступал чудовищно, и до сих пор я просто обманывала себя.

Не знаю, что я за человек после этого.

Издалека доносятся крики.

Они поняли, что мы сбежали.

Я изо всех сил напрягаю мускулы, заставляю себя идти как можно быстрее, чтобы успеть убраться подальше от дороги.

Не знаю, как далеко мне удается уйти, но я тащу всадника до тех пор, пока силы не кончаются.

Ноги у меня подгибаются, я валюсь на землю безжизненной грудой, а тело всадника падает на меня. Отдышавшись, устраиваюсь так, чтобы Голод лежал не столько прямо на мне, сколько у меня на руках. Затем я склоняюсь над ним.

Все тело у меня трясется от перенапряжения, живот тошнотворно сжимается, и я пытаюсь убедить себя, что это просто страх за своюжизнь. Но каждый раз, когда смотрю на Голода, это чувство усиливается.

Я не могу перестать прокручивать в памяти все те ужасы, которые слышала и видела, – то, что эти люди творили со всадником в темноте. Неудивительно, что Жнец ненавидит нас с такой дьявольской злобой.

Я бы тоже ненавидела.

Мои мысли прерывает стук лошадиных копыт по дороге. Он долго приближается, становясь все громче, и я жду, когда они доберутся до нас. Этого не случается. Верховые проносятся по дороге, не останавливаясь, не вглядываясь в мертвое поле, где мы прячемся.

Когда они исчезают, я прерывисто вздыхаю.

Обошлось… пока.

Смотрю на Жнеца. Его голова лежит у меня на руке, и от этого зрелища невыносимо щемит в груди.

Я протягиваю дрожащую руку и отвожу в сторону спутанную прядь его волос. На пальцах остается кровь. Стрела все еще торчит из лица Голода, и, если ее не выдернуть, он не сможет исцелиться. Значит, ее нужновыдернуть. Сейчас.

Сглатываю комок желчи, понимая, чтодолжна сделать.

Я начинаю ощупывать рану, слегка задыхаясь от ощущения крови и осколков кости под пальцами. Стрела вошла ему в лицо возле глаза, но не прошла насквозь, а значит, придется тянуть ее в обратном направлении.

Судорожно вздыхаю. К хренам собачьим, не хочу! Совсем, совсем не хочу. Но эти люди все еще ищут нас, и ни я, ни Голод не будем по-настоящему в безопасности, пока он не придетв себя.

Высвободив ноги из-под тела всадника, я аккуратно укладываю его на землю.

Начинается самое неприятное.

Стоя над ним на коленях, я берусь за древко стрелы и тяну на себя, закусив губу.

Ничего не происходит.

Я крепче сжимаю стрелу, вздрагивая от того, что кровь сочится между пальцами, и повторяю попытку.

Опять ничего.

Почему я?..

Наконец, ухватив стрелу под более удобным углом, я с силой тяну ее, чуть пошатывая взад-вперед. С жутким хлюпающим звуком она поддается, а затем мучительно медленно начинает выходить.

Слава яйцам…

Наконечник стрелы застревает.

К горлу у меня снова подкатывает тошнота.

Я дергаю еще немного, и стрела чуть-чуть поддается, а потом опять застревает.