Книга Голод, страница 129 – Лора Таласса

Раздвигает мои колени в стороны, чтобы придвинуться поближе, его доспехи упираются мне в бедра.Затем Голод берет мое лицо в ладони и смахивает слезы со щек.

– Не плачь.

Я поднимаю на него взгляд, чувствуя себя ужасно несчастной.

Его глаза неотрывно смотрят на слезинку на моей щеке. Он сильно хмурится, в глазах у него боль.

– Ты спасла меня, – говорит он.

– Думаешь, мне от этого легче? – Голос у меня дрожит. – Ты просто убьешь еще больше людей.

Брови Голода сходятся на переносице, как будто ему впервые пришло в голову, что это плохая идея.

Я издаю жалкий смешок.

– Ты позоришь имя Бога.

Голод тоже выдавливает из себя смех.

– А ты возвращаешь доброе имя человечеству.

В груди у меня все сжимается, и на мгновение я забываю о своей грусти, вспоминая вкус его губ и то, как он прижимался ко мне всем телом.

Так же, как сейчас.

Жнец все смотрит на меня напряженным взглядом.

– Оно этого не заслуживает.

Кажется, он меня сейчас поцелует.

Мне не до поцелуев, но Голод смотрит так, будто готов убедить меня передумать. Его ладони все еще на моих щеках, я чувствую его щекочущее дыхание, и его лицо так близко, так близко… А еще его дикие глаза и злобный рот. Я замираю, на мгновение забыв о своей вине.

Когда я уже думаю, что Жнец вот-вот упадет в мои объятия, он убирает руки.

– Ты, наверное, есть хочешь, – говорит он.

Меня накрывает волна разочарования, и все горести снова возвращаются.

– Я в шоке – как это ты вспомнил, что мне нужно есть, – говорю я.

– Если ты забыла, цветочек, я Голод. Голод – это то единственное, о чем я никогда не забываю, – отвечает он, берет меня за руку и поднимает на ноги.

– Если ты забыл, – говорю я, пока он выводит меня из комнаты, – до сих пор мой голодтебя как-то не заботил.

Он не отвечает – просто тянет за собой. Мы выходим из этого крыла поместья, пересекаем двор. На бронзовых доспехах Голода поблескивают последние крупицы угасающего света.

И вновь от его вида у меня перехватывает дыхание. Он похож на героя легенд: ошеломляющий рост, мускулистое тело, и все это заковано в доспехи, словно пришедшие из древних мифов. Почти невозможно представить, что меньше суток назад он был мертв.

Затем Жнец оглядывается на меня через плечо и замечает мечтательное выражение на моем лице. Уголок его рта изгибается в лукавой улыбке, а в глазах словно пляшет что-то. Я думаю, что он будет меня дразнить, но нет. Он только бросает на меня загадочный взгляд и сновасмотрит вперед.

Только после того, как мы входим в главное здание, я вспоминаю о людях, которых Голод заманил в силки своих растений.

Останавливаюсь, глядя на густую зеленую стену кустов, торчащих из земли. С тех пор как я видела тех людей в последний раз, на растениях распустились цветы, а лозы поднялись по стенам, почти скрыв вестибюль. Другие растения оплели мебель, и теперь дом напоминает какой-то странный фантастический пейзаж. Среди всего этого я не вижу ни одного тела.

– Где они? – спрашиваю я, вглядываясь в сгущающийся полумрак.

– Люди? – спрашивает Жнец. – Я убрал их отсюда.

Я перевожу взгляд на Голода.

– Как?

Он изгибает бровь.

– После всего, что видела, ты все еще удивляешься моим способностям?

Я не отвечаю, и он добавляет:

– Я приказал растениям убрать их.

Я слегка морщусь, представляя, как это было.

– Зачем?

– Мне, конечно, нравится вид мертвых людей, но я подумал, что тебе это может испортить аппетит.