Книга Голод, страница 139 – Лора Таласса

Мой взгляд перемещается ниже, на мускулистый торс, которым Бог его зачем-то одарил, – только ему одному и известно, зачем Голоду выглядеть таким красавчиком, когда он убивает нас всех. Его тело сужается трапецией от груди к тонкой талии, и… Этот мужчина вообще хорошо оснащен.

– Ну что? – говорит он. – Твой примитивный человеческий мозг удовлетворен?

Я улыбаюсь ему улыбкой волчицы и снова подхожу ближе.

– Ты очень симпатичный, – говорю я.

– Симпатичный? – повторяет он насмешливо.

Я подхожу еще ближе и падаю в его объятия.

– Это комплимент.

Всадник на это только морщится.

Он подхватывает меня на руки, но, вместо того чтобы отнести в свою комнату, через несколько шагов ставит на влажную землю. Раздвигает мне ноги так, чтобы встать между них на колени, и скользит взглядом по моему телу.

Без всякого предупреждения Голод наклоняется и целует мне низ живота. Его губы блуждают по моему телу и замирают на шрамах – тех, что оставили намне его люди.

– Прости меня, – говорит он так тихо, что я едва могу расслышать.

Я сглатываю. Вот уж не думала, что всадник раскается в своем поступке.

Я ищу глазами его взгляд.

– Это уже в прошлом.

Он чуть распрямляется, кладет руку на шрамы и одновременно всматривается в мое лицо.

– По-моему, ты удивительно храбрая, – говорит он, – и твоя способность к состраданию тоже необычайна и достойна восхищения. Я уже дважды обязан тебе жизнью, а это немало. И ко всему прочему, – добавляет он, – ты еще и хорошенькая. Более чем.

У меня лицо горит от всех этих похвал.

– Зачем ты мне это говоришь?

Его глаза пристально смотрят на меня.

– Потому что ты человек и, как мне кажется, любишь комплименты гораздо больше, чем я. И мне почему-то нестерпимо хочется дать тебе их как можно больше.

Сердце у меня громко стучит.

– А теперь, – говорит всадник, и лукавая улыбка кривит его губы, – хватит об этом.

Словно в подтверждение своих слов он снова ищет губами мои губы. Рот у него властный, требовательный, и этот поцелуй кажется необычайно интимным.

Я обхватываю его ногами. Он весь твердый и давно готов, но, вместо того чтобы сразу приступить к делу, покрывает все мое тело поцелуями.

Его руки ложатся на мою грудь и проводят большими пальцами по соскам.

Я громко ахаю, а руки Голода перемещаются все ниже и ниже: ниже пупка, ниже бедер…

Он прерывает поцелуи только затем, чтобы развести мне ноги пошире. Я думаю, он просто любуется – так же, как я любовалась им раньше, но затем он наклоняется к моей киске…

Черт, стоп!

Я хватаю его за волосы.

– Ты не должен… не должен этого делать, – говорю я задыхающимся голосом.

О боже, я же должна предупредить его о самых неприятных сторонах секса с бывшей работницей публичного дома. Это может испортить все.

– Это еще почему?

Это даже не вопрос. Мои слова его явно не убедили. Он снова тянется ко мне.

– Погоди! – снова останавливаю я его, отпрянув.

– Только не говори, что ты вдруг застеснялась.

Кажется, эта мысль очень забавляет его. Голос у него веселый.

Веселый и нетерпеливый.

Для мужчины, который ни в грош не ставит секс, он очень похож на того, кто во что бы то ни стало желает его получить.

Я сглатываю.

Боже мой, как же об этом сказать? Большинство моих клиентов сами знают.

– У меня было много мужчин, – говорю я.

Голод только брови вскидывает, как будтоне понимает, о чем я.