Книга Голод, страница 136 – Лора Таласса

Я ищу удобную позу и в конце концов усаживаюсь на его колени верхом. Всадник крепко прижимает меня к себе, его руки скользят к моим бедрам. Все это время его губы жадно целуют мои.

С изумлением я чувствую, как он твердеет. Я видела его горячие взгляды, читала заинтересованность в языке тела, но теперь передо мной настоящее доказательство того, что Голод способен на желание – и желает он не кого иного, как меня.

Я беру его лицо в ладони. Меня пугает, что в этот момент я готова почти забыть обо всех злодействах, которые он совершил. И все потому, что в самой его основе есть что-то притягательное для меня. Может, то самое зерно доброты, которое я заметила. Может, сама его ужасность, а может, уязвимость. Может быть, это вообще все пустое и я просто убедила себя, что мы с ним похожи.

Голод гладит ладонями мои бока, впивается пальцами в спину. А в это время его рот работает без устали. Он размыкает мне губы, и на мгновение я удивляюсь тому, что он и правда умеет целоваться – и здорово умеет.

Со сколькими же он переспал?

Голод отстраняется, прерывисто дыша.

Почему?– словно спрашивают его глаза. – Почему ты меня поцеловала?

Пульс у меня учащается.

А правда, почему?

Потому что люблю выбирать худшее из всех зол, а хуже тебя пока ничего не видела.

Вопреки очевидному и очень сильному желанию зайти дальше, гораздо дальше, я начинаю отстраняться от Голода.

Пытаюсь практиковать самоконтроль.

Он придерживает меня за бедра.

– Уже уходишь?

Теперь, когда он меня держит, уйти уже невозможно.

– Я просто поддалась любопытству.

И если я сдамся ему окончательно, то в эту ночь будет перейдена черта, которую мне совсем не нужно бы переходить.

– Поцеловать тебя снова было… – Завораживающе. Интригующе. Пьяняще. – Ошибкой, – говорю я,пытаясь убедить себя в этом. Я все еще чувствую вкус Голода на языке, губы у меня красные после поцелуев, и от всего этого у меня мутится в голове.

– Это была ошибка, – соглашается он. – Так давай ошибаться дальше, еще и еще. Завтра можно будет раскаяться во всех ошибках сразу.

Я поднимаю брови.

Он серьезно?

Я вглядываюсь в его порочное и прекрасное лицо. Одно дело – не устоять перед красивым мужчиной в минуту слабости. А другое – когда это божество изучает на мне свои человеческие побуждения. Я хочу его, но не уверена, что хочу тех последствий, в которые это может вылиться.

А последствия точно будут.

Но, черт возьми, мне любопытно. Неудержимо любопытно.

– Завтра все будет как раньше? – спрашиваю я.

Голод смотрит на меня так, будто уже знает, что победил.

– Наверное.

Я смотрю ему в лицо, после секундного колебания тянусь к нему, и губы Жнеца снова касаются моего лица, как будто и не отрывались.

И я вся отдаюсь этому ощущению.

Теперь, когда мы оба больше не сдерживаемся, это похоже на искру – вспыхнувшую и разгорающуюся все сильнее и сильнее. И мы оба поглощены этим. Я подаюсь к нему, мое тело хочет большего – оно ведь давно привыкло к этому. Что непривычно, так это то, что я не в состоянии контролировать свои желания.

Словно из вредности, опять прерываю поцелуй.

Голод почти стонет.

– Ты слишком много думаешь, цветочек.

Я игриво толкаю его ладонью, не переставая вглядываться в его яркие глаза под тяжелыми веками и опухшие губы, и слегка улыбаюсь.

– Я уже говорила тебе, что мне начинает нравиться твоя неотесанность?