Книга Голод, страница 171 – Лора Таласса

Инфекция, терзающая тело Аны, – всего лишь еще одно живое существо, которое очень хорошо приспособлено к выживанию.

Так уж выходит, что в процессе оно убивает своего хозяина.

Я закрываю глаза и расширяю сознание.

Чувствую, как жизнь движется вокруг. Она повсюду: в воздухе, на земле, под землей. Земля кишит живыми существами.

Переключаю внимание от окружающей жизни на Ану. Больную, слабую Ану. Я сразу чувствую, насколько она ближе к смерти, чем к жизни, но я и раньше это знал. Я отбрасываю страх. Я должен все исправить.

Я сосредотачиваю свое внимание не только на Ане, но и на том, что происходит внутри нее. Чувствую, как бактерии подавляют ее организм. Они захватили кровоток и всеми силами стараются проникнуть в каждый уголок ее тела.Конечно, не одни бактерии во всем виноваты. Иммунная система моего цветочка сеет хаос своими попытками бороться с инфекцией.

На миг я останавливаюсь, оценивая масштабы этой инфекции. И все это из-за одного удара ножом.

Этот момент проходит, и, как всякий раз, когда я сталкиваюсь с ненавистной мне формой жизни, я начинаю ее уничтожать.

Однажды Ана спросила меня, почему я так хорошо танцую. Правда в том, что убивать легко, а вот творить чудеса – более сложный процесс. Человеческое тело – это симфония запутанных действий и реакций, и сейчас моя работа – слушать симфонию ее тела и двигаться с нею в такт.

Именно это я и делаю.

Кажется, что на ее исцеление уходит целая вечность, но на самом деле это, вероятно, занимает всего несколько минут. И вот дело сделано.

Я возвращаю Ану ко мне.

Ана

Когда просыпаюсь, я вижу, что я одна.

Оглядываю комнату – в ней пусто, если не считать статуэтки Богоматери Апаресидской, стакана и кувшина с водой, стоящих на прикроватной тумбочке.

Я сажусь, чувствуя себя слабой и голодной, но в остальном… мне не так уж плохо. Через мгновение тяну руку к шее. Она перевязана мягкой марлей, которую я разматываю.

Последнее, что я помню, – порез был сильно воспален.

Повязки и припарки спадают, и я ощупываю рану. Она не кажется ни опухшей, ни воспаленной. Кажется даже… кажется, она почти зажила.

Как такое может быть?

Я снова осматриваюсь. Я смутно помню, как Голод принес меня сюда, а потом был тот забавный случай с туалетом, но все остальное кажется каким-то туманным лихорадочным сном. Кажется, я сделала красивые признания, потому что была уверена, что умираю.

Губы у меня потрескавшиеся, липкие, и я осторожно вытираю их, прежде чем схватить стоящий рядом стакан с водой. Выпиваю его в пять больших глотков.

Несколько минут я просто сижу и жду, когда в голове прояснится.

Я не умерла.

Этого таракана ничем не убьешь.

Я чувствую слабый запах своего когда-то чистого платья и поеживаюсь. Если что-то должно умереть, так этот наряд.

Сбросив с себя влажные простыни, я сползаю с кровати. Ноги дрожат, и, честно говоря, я чувствую легкое головокружение, но все-таки упрямо иду к двери и выскальзываю из комнаты. По коридору проходит мужчина – при виде меня он ахает и крестится.

– Это ваш дом? – спрашиваю я.

Он кивает.

– Это моя жена вас лечила.

Я мягко улыбаюсь ему.

– Спасибо вам обоим за заботу и приют.

Он кивает, все еще странно глядя на меня.

Я указываю на заднюю часть дома.

– Выход там?

Он опять несмело кивает.

– Спасибо.

Я оставляю испуганного человека стоять в коридоре. Его реакция меня слегка нервирует.