Книга Голод, страница 174 – Лора Таласса

Я думаю о Мартиме, о том, как он обещал жениться на мне, а потом нарушил свое обещание и разбил мне сердце.

Такое больше не повторится.

Услышав мои слова, Голод отстраняется.

– Нет?

– Мне нужно настоящее предложение, – продолжаю я, глядя на него. – С сексом. Кольцо необязательно. Униженно умолять на коленях – обязательно.

– Умолять? – Он издает недоверчивый смешок. – Я не собака, выпрашивающая объедки.

– Нет, сейчас ты собака, которой и объедков не светит. Я хочу секса, клятвы в вечной любви…

– Еще и клятвы в вечной любви?

– Само собой, – отвечаю я. К нам приближаются горожане.

Жнец раздражен.

– Ты мне уже и так лизал все, что можно, – говорю я, – так что тебе не привыкать.

Подходящий к нам пожилой мужчина слышит мои слова и, к моему огромному удовольствию, выглядит весьма шокированным.

– Это не было унижением.

Голод сжимает зубы.

– Не знаю, что тебя так напугало, – говорю я, оставляя без внимания его слова. – Ты держал меня, пока я справляла нужду, – напоминаю я. Куда уж хуже. – Может, тебе даже на сапоги попало.

Судя по тому, как дергается у Голода щека, я и правда опи2сала ему сапог.

Прежде чем он успевает ответить, пожилой мужчина и еще несколько горожан подходят ближе. Они несут одеяла, сальные свечи, кувшины с маслом, вином и молоком, глиняную посуду, драгоценности и корзины яиц.

– Выходи за меня, – говорит Голод,не обращая на них внимания и глядя только на меня.

У меня на миг перехватывает дыхание.

– Нет.

Он выглядит очень раздраженным. Меня это несказанно радует.

– Это еще не конец, – обещает он. Я искренне надеюсь, что нет.

______

До заката солнца Голод успевает не только собрать дары, которых хватило бы на небольшое королевство, но и найти для нас дом. Ему даже не приходится для этого никого убивать.

Женщина, которая жила здесь, умерла, а ее дети не смогли продать дом, как рассказала мне одна из горожанок, когда показывала мне до сих пор заколоченный особняк.

Я понимаю, почему никто не захотел его купить. Мало того, что он был построен еще доапокалипсиса – а, значит, полон вещей из прошлого, которые теперь в лучшем случае бесполезны, а в худшем – опасны, – но и с точки зрения практичности, кажется, требует слишком много труда.

Тут до сих пор стоит гараж, забитый ржавыми автомобилями, кухонная техника, вся в паутине и крысином помете, и раковины со кранами, из которых уже больше десяти лет не текла вода.

Хорошо хоть, туалеты современные.

Вокруг меня суетится полдюжины людей: подметают пол, снимают заплесневелое белье и лохматые шторы.

За ними стоит, скрестив на груди руки, Голод и со скучающим выражением лица слушает какую-то женщину.

Всадник, должно быть, чувствует мой взгляд и оглядывается.

Его глаза светлеют.

– Мой цветочек! Нравится тебе? – спрашивает он, обводя рукой комнату. Это не риторический вопрос – боже мой, Голод и правда смотрит на меня с надеждой, как будто его счастье зависит от моего ответа.

Я иду к нему через всю комнату.

– Ты и правда сумел добыть для нас самый лучший дом, – говорю я, хотя дом далеко не лучший.

Всадник лукаво усмехается, когда я приближаюсь к нему.

– Ты бы предпочла какой-нибудь другой? Я уверен, любая из местных семей будет рада убраться на улицу, чтобы мы могли занять их жилье. Этот вариант у нас всегда есть.

Люди продолжают уборку, хотя многие из них слегка напрягаются.